Читать «Серебряный Ашолотль» онлайн

медленно открывается социо на этой чертовой даче… На чем он вообще сидит, этот издатель точка ру? Тут без веществ каких-то явно не обошлось. Грибы, или кислота, или…

– Матвей, ну я же просила меня в социо не выкладывать! – заголосила с первого этажа Наташа. – Мне неприятно, что на меня какие-то незнакомые люди смотрят! И Бегемотика тоже перестань все время показывать!

– Я ничего не выкладывал!

– Ну Моть, что за детский сад, вот только что выложил! А что, ты правда сегодня книгу допишешь? Зачем же ты притворялся, что ничего не выходит?

Социо наконец загрузилось.

Привет, Матвей Осокин, вы снова с нами!

Он почувствовал тошноту. Как будто это он Бегемотик и ему надо срыгнуть. На обновленной его странице висел статус, который он не писал, и фотография, которую он никогда не выкладывал. Которой вообще не существовало. Наташа с распущенными по-русалочьи волосами с Бегемотиком на руках сидела у реки, в золотистой лужице света.

Сегодня заканчиваю новую книгу. Спасибо моей семье! Без вас этой книги не было бы.

Выложено пять минут назад. Уже шестьдесят семь лайков.

– Наташа! – Он побежал на первый этаж. – Я не писал никакую книгу! Мою страницу взломали!

– Что, правда? Ужас какой! – Она сделала большие глаза и покачала коляску. – Все равно говори тише. Видишь, он спит… А откуда у них наша фотография?

– Они ее просто подделали, – сказал он шепотом. – Наверное, в фотошопе. У нас такой фотки нет.

– Что значит «подделали»? Что значит «у нас нет»? Ты же сам нас сфотографировал. Сегодня утром. Это то самое фото.

Тошнота вернулась – тяжелой, мутной волной, скользким угрем из желудка в горло, он с трудом добежал до раковины. Потом вытер рот влажной детской салфеткой. От салфетки уютно пахло ромашкой и Бегемотиком.

– Наташ, я не помню, – прошептал он. – Не помню, как мы сегодня ходили на реку. Когда мы это успели? Сейчас же только восемь утра…

Он заметил, что она инстинктивно откатила коляску подальше. Подальше от него.

– Сейчас восемь вечера. Он скоро проснется, и я буду его кормить. А ты приляг. У тебя переутомление, так бывает. Попробуй заснуть.

2

Перед тем как лечь, он удалил статус с фотографией Наташи и Бегемотика и написал новый:

Похоже, мою страницу взломали. Сообщение про завершение книги – фейк. К сожалению, я еще далек от финала.

Потом поменял пароль, немного покопался в настройках. Закрыл возможность оставлять комментарии для не-друзей. Отфрендил десятка три-четыре незнакомцев – еще недавно он принимал дружбу от всех желающих, но теперь нужно будет с этим поаккуратней.

А что прогулка на реку вылетела из головы – так это действительно с недосыпу. Вот он поспит – и в голове прояснится. И мутить перестанет. Возможно, это какой-то вирус. Без температуры. Он лег на софу в маленькой комнате, которую про себя называл кабинетом, а вслух стеснялся.

Во сне он брел по дну мутно-зеленой реки с Бегемотиком на руках. Идти через воду было тяжело и холодно, течение покачивало его из стороны в сторону, нужны были руки, чтобы держать равновесие, но в руках был ребенок. Он знал, что Бегемотик мог дышать этой мутной речной водой, но ее нельзя было пить. Очень важно было не разбудить Бегемотика. Если он проснется – начнет глотать эту воду, отравится и умрет. Поэтому даже неплохо, что так сильно качает… Потом он вдруг обнаружил, что в руках держит не ребенка, а мобильник, и этим мобильником фотографирует дно и лежащего на дне Бегемотика. У Бегемотика открыты глаза, он улыбается ему всем лицом и глотает, глотает, глотает мутную воду…

…Проснулся, задыхаясь и кашляя, с прилипшими ко лбу волосами, – как будто и правда всплыл со дна затянутой илом реки. Стемнело, пока он спал. Заметил, что Наташка накрыла его теплым пледом. Из форточки тянуло гнилыми грибами и холодом, по крыше занудно тарахтел дождь, как будто на огромной швейной машинке пристрачивали к кровле черный небесный войлок.

Полез, не вставая с постели, в социо – и снова почувствовал тошноту. Последнего его статуса – про взломанную страницу – не было. Зато было сообщение социо: «Невозможно сохранить настройки, которые вы пытаетесь применить», – и новый статус. Короткий, из одного слова: Хвастаюсь. И дальше – ссылка на какой-то литературный портал: «Новый роман Матвея Осокина «Под водой» вошел в пятерку самых продаваемых книг России».

Похоже, его преследует псих-фанат. Или фанатка. Типа Мизери у Стивена Кинга. Какие действия следует предпринять в этом случае? Наверное, обратиться в какую-то службу социо?.. Должны же быть какие-то способы защиты персональной страницы от психопатов…

Матвей отложил смартфон и сел на кровати. Хотелось пить, кружилась голова, как с похмелья. Наверное, действительно вирус. Теперь бы не заразить Бегемотика.

С трудом, по стенке, добрел до ванной. Вид в зеркале был ужасен, как у утопленника: отекшая морда, землистого цвета кожа, гнойные катышки в уголках глаз. Седая щетина на подбородке. Когда это она так поседела?.. А он и не замечал… Умылся. Вода из крана пахла болотом, но стало немного легче. Снова глянул в зеркало – не на себя, а в отражавшееся окно. В темноте, едва различимые, покачивались мокрые еловые лапы. Окошко в ванной – это все-таки дико приятно. Вроде просто зашел отлить или высморкаться – а заодно выглянул в большой мир…

Полпервого ночи. По крайней мере, темно, и это точно ночь, а не день, не спутаешь. Наташка, наверное, кормит внизу Бегемотика. Обычно он просит грудь в районе полуночи и сосет больше часа. Наташка в это время любит сидеть у камина.

Матвей спустился в гостиную – там никого не было. В камине тлели обугленные поленья, на полу валялись исчерканные фломастером бумажки, недособранный пазл – фрагмент автомобиля со ртом и глазами – и отдельные его неприкаянные кусочки. Похоже, приехала сестра Наташки с племянником. А вроде собиралась через неделю.

Матвей поднялся обратно наверх, осторожно, чтобы не разбудить, приоткрыл дверь в спальню – но петли пронзительно заскрипели.

– Ну я же просила не шуметь! – в темноте зашипела Наташка.

Послышалось хныканье – капризное, тихое, непохожее на плач Бегемотика.

– И-и-хи-и… их-хи-и… ма-а-ам…

– Ну вот. Разбудил. – Она включила ночник.

В постели рядом с Наташкой лежал ребенок. Не Бегемотик. Мальчик лет четырех. Он щурился на свет ночника и противно ныл.

– Ты писать хочешь? – спросила его Наташа.

– Не хочу пи-и-и-са-а-ать…

– Наташа, – Матвей схватился рукой за дверной косяк. – Кто. Это. Такой. Наташа. Где Бегемотик?

– Ну нет, это уже все-таки слишком! – Она вскочила с