Читать «Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2» онлайн

ветер. Она никогда прежде не переживала такой раздирающей нутро боли: страшный ожог или тёмная ци в меридианах не шли ни в какое сравнение с мыслью о том, что Гэн-гэгэ мёртв.

Когда Ван Юн обо всём узнает, он точно выроет землю на три чи[76], только чтобы найти её и заставить заплатить за содеянное. Он не простит Мэйфэн ни в этой, ни в следующих жизнях.

– Фэн Мэйфэн! – позвал Вэй и тронул её за плечо. – Что-то не так?

Что ответить? Как говорить, когда в горле пересохло, а боль сравнима лишь с пыткой «сто распустившихся цветков»?[77] Она бы с радостью подвергла себя ей, лишь бы дракон, лежащий на земле, не был Гэн Лэем.

– Я… я убила… – Мэйфэн давилась словами, и её руки задрожали, когда она коснулась пальцами желтоватого рога. – Убила своего друга.

Глаза словно пересохли, остекленели, и с ресниц сорвалось только две слезы, что сразу упали на изувеченное лицо гэгэ.

Юй подошла к Вэю сзади и зашептала довольно громко:

– Пророчество шифу! Это же оно!

Главарь кивнул и что-то ответил своей помощнице, но Фэн Мэйфэн уже не слышала их, она провела ладонью по спутанным волосам дракона и с горечью сказала:

– Значит, вот кто ты на самом деле. Ты хранил тайну столько лет, а я совершенно ничего не замечала. Знал ли Ван-гэгэ правду? Он разделил с тобой тяжёлую ношу, правда ведь?

Она наклонилась и поцеловала Гэн Лэя в лоб, в то самое место, где алел вырезанный на коже иероглиф. На губах осталась кровь, и Мэйфэн стёрла её рукавом, пока по щекам скатывались одинокие слезинки. Как бы она ни желала этого, разрыдаться, чтобы оплакать своего близкого друга, не выходило: все чувства засохли, словно корни деревьев, безжалостно вырванные из земли.

– Ты же не много страдал, гэгэ? – Она прикрыла рукой его застывшие глаза с вертикальными зрачками и, не увидев в них привычной искры, уронила голову на грудь Гэн Лэя, схватившись за имперские лохмотья, в которые его облачили. – Почему ты здесь? Что произошло?! Я не хотела… я бы никогда этого не сделала…

– Если нужно кого-то обвинить, то ненавидь меня, ведь именно я приказал убить этого человека, – заговорил вдруг Вэй, возвышаясь над ней. – Сейчас всё кажется ошибкой, но потом ты поймёшь, что это событие уже было предсказано. Есть более серьёзные вещи, чем даже свержение императорской династии, но я не имею права рассказывать об этом. Ты прошла испытание, и мы отведём тебя к нашему шифу, который способен ответить на любой вопрос.

Смысл слов никак не доходил до Фэн Мэйфэн. Всё, чего она сейчас желала, – это оставаться рядом с Гэн Лэем как можно дольше, ведь он погиб в совершенно незнакомом месте и его душа могла заблудиться по дороге в Обитель мёртвых. Наверное, он больше никогда не захочет видеть свою мэймэй, даже будучи призраком, но она всё равно со всеми почестями проводит гэгэ в последний путь и с радостью примет любое наказание или проклятие от него. Она знала, что заслужила вечные муки!

– Возможно, тебе это не поможет, но я должен напомнить, что Сын Дракона уже умирал, – продолжил Вэй, когда понял, что она не собиралась отвечать. – Ты лишь облегчила его страдания.

– Не нужно меня утешать, ведь шпильку в его шею вонзила я. – Мэйфэн подняла на главаря тусклый взгляд. – Позвольте мне похоронить друга как подобает, а потом я сделаю, что скажете.

Стоила ли та самая правда, к которой так долго стремилась наследница клана Фэн, жизни Гэн Лэя? Нет. Она должна была остановиться ещё тогда, когда вместе с Ван-гэгэ привезла цзянши на пик Юнфэй, должна была пожертвовать семейной честью и забыть о мести, чтобы не подставить близких под удар! Но теперь всё это не имело значения: она уже сорвалась с края пропасти и разбилась на десять тысяч осколков.

– Мы поможем тебе его похоронить, – кивнул Вэй и позвал У Минли и У Кана, которые уже несли чистую белую ткань, чтобы обернуть покойника.

Весь следующий день Фэн Мэйфэн провела у могилы Гэн Лэя. На вершине невозможно было найти рыхлую землю, поэтому она вместе с группой мятежников спустилась ниже и выбрала уединённое место на склоне пика, откуда открывался вид на укутанную дымкой Долину холмов. Здесь заходящее солнце освещало гору, и в том направлении, куда устремлялся взор, лежали земли клана Гэн.

– Прости, я не могу отвезти тебя домой, – прошептала она и погладила свежий земляной холмик. – Это всё, что я в состоянии сейчас сделать для тебя.

Костёр уже почти догорел, и Мэйфэн закинула туда последние ритуальные монеты и вырезанные из бумаги украшения, напоминающие драгоценные заколки[78]. На месте убийства она так и не нашла тот подарок – нефритовую шпильку с луной в пионах, которую когда-то преподнёс ей Гэн-гэгэ, словно та рассыпалась от последнего всплеска энергии Сына Дракона. Теперь ей даже нечего было оставить у могилы.

– Мы больше не можем ждать! – послышался сзади мягкий голос Вэя. – С рассветом выдвигаемся.

– Хорошо.

Она поднялась с колен и обернулась, увидев, что на склоне её уже ждали главарь, Юй и братья У, которые пришли проводить её в дорогу. Сейчас она чувствовала себя расколотой чашей, пустой оболочкой без желаний и воли, поэтому молча двинулась к ним, слегка склонив голову в приветствии.

– Мы уже приняли тебя в свои ряды, но осталось ещё одно небольшое дело! – Вэй отодвинул ворот, приоткрывая часть плеча, – там виднелся чёрный знак ветра, вбитый под кожу. – Полноправные члены семьи принимают нашу метку, после чего оставляют свою фамилию и часть имени, чтобы переродиться, стать совершенно другим человеком. У каждого здесь только один иероглиф в имени, можешь выбрать любой.

– Мы больше не принадлежим кланам и школам, мы свободны, как сам Северный ветер! – добавила Юй и приложила ладонь к груди, глубоко вдыхая. – Тебе понравится это чувство.

Фэн Мэйфэн незаинтересованно взглянула на них, как будто всё происходящее не касалось её, и тихо сказала:

– Тогда я оставлю иероглиф Фэн[79].

– Тебе подходит, – улыбнулся Вэй и кивнул в сторону каменистой тропы, что вела в гору. – Пойдём, поставим метку, а потом ты немного поспишь. До долины Сянцзян путь неблизкий.

В последний раз обернувшись на холмик, освещённый алыми лучами, Фэн направилась следом за мятежниками.

* * *

Ван Юн вновь засиделся за докладами до полудня и запечатал последний свиток только тогда, когда солнце заслепило через приоткрытое окно прямо в глаза. Ему ещё предстояло проверить работу крестьян, что помогали выжившим монахам восстанавливать храм