Читать «Карл Маркс. Человек, изменивший мир. Жизнь. Идеалы. Утопия» онлайн
Дэвид Маклеллан
Страница 14 из 161
Руге, которому предстояло стать близким коллегой Маркса на следующие два года, также был изгнан из университетского преподавания; получив отказ в кафедре из-за своих неортодоксальных взглядов, он ушел из университета и полностью посвятил себя журналистике. Для этого он подходил как нельзя лучше: был независим финансово и, хотя не обладал оригинальным умом, писал быстро и хорошо и имел очень широкий круг общения [139]. В 1838 году он основал Hallische Jahrbücher[23], который вскоре стал ведущим периодическим изданием младогегельянцев. Хотя в первые годы материалы Hallische Jahrbücher в целом были обращены к просвещенному Прусскому государству, к 1840 году откровенно политические статьи начали следовать за религиозными – логика, подразумеваемая в понятии «христианское государство». В результате в июне 1841 года Jahrbücher был запрещен в Пруссии и переместился в Дрезден, где выходил под названием Deutsche Jahrbücher[24] [140]. В 1840 году для журнала начали писать берлинские младогегельянцы, а к середине 1841-го Бауэр стал его постоянным автором.
Маркса с Руге познакомил его берлинский друг Кёппен, сам регулярно писавший для журнала. Статья, которую Маркс отправил Руге в феврале 1842 года (вместе с сопроводительным письмом, в котором предлагал рецензировать книги и отдать все свои силы на службу Deutsche Jahrbücher), была посвящена новой цензурной инструкции, изданной Фридрихом Вильгельмом IV в декабре 1841 года. Фридрих Вильгельм IV вступил на прусский престол за год до этого, и младогегельянцы ожидали, что за этим последует либерализация. Новый король, безусловно, разделял с буржуазией ненависть к строгой бюрократии: его идеалом было патерналистское правительство. Он согласился с притязаниями буржуазии на выражение своего мнения в парламенте и прессе и даже подчеркнул в цензурной инструкции «ценность и необходимость откровенной и лояльной публичности». Однако, поскольку буржуазия не хотела агитировать за романтически-патерналистское общество, столкновение было неизбежным. В своей статье, озаглавленной «Замечания по поводу последней прусской цензурной инструкции», Маркс разоблачил непоследовательность новых цензурных правил, которые должны были смягчить действующие. Поскольку они запрещали нападки на христианскую религию и наказывали за преступления против «дисциплины, норм морали и внешней лояльности», он считал, что «цензура должна отвергнуть великих мыслителей-моралистов прошлого – Канта, Фихте, Спинозу, например, – как нерелигиозных и нарушающих дисциплину, нормы морали и общественную благопристойность. И эти моралисты исходят из принципиального противоречия между моралью и религией, ибо мораль основана на автономии человеческого разума, тогда как религия – на его гетерономии» [141]. Кроме того, новые правила были несовместимы с хорошим законом в той мере, в какой они были направлены на «тенденции» и «намерения» в той же мере, что и на поступки. По мнению Маркса, это должно было создать общество, в котором один государственный орган считал бы себя единственным обладателем разума и морали, в то время как «этическое государство отражает взгляды своих членов, даже если они могут выступать против одного из его органов или самого правительства» [142].
Статья Маркса была шедевром полемической экзегезы, продемонстрировавшим большой талант памфлетиста, проявляемый им на протяжении всей его жизни. Все статьи младогегельянского периода – и в меньшей степени многие из его более поздних работ – написаны в чрезвычайно ярком стиле: его радикальный и бескомпромиссный подход, его любовь к поляризации, его метод борьбы с мнениями оппонентов путем reductio ad absurdum[25] – все это побуждало его писать очень антитетично. Маркс использовал лозунг, кульминацию, анафору, параллелизм, антитезу и хиазм (два последних приема в особенности) – иногда в избытке. Как бы то ни было, власти не приняли эту его статью (она появилась в феврале 1843 года в Швейцарии в Anekdota, сборнике статей, запрещенных прусской цензурой и изданных Руге в виде книги).
Находя «соседство боннских профессоров невыносимым» [143], Маркс переехал в Кёльн в апреле 1842 года с намерением написать хотя бы что-нибудь, что могло бы попасть в печать. Во время пребывания в Бонне он несколько раз наведывался в Кёльн, где находил удовольствие в шампанском и дискуссиях о Гегеле. Женни писала ему: «Мой маленький темный дикарь, как я рада, что ты счастлив, что мое письмо взволновало тебя, что ты тоскуешь по мне, что ты живешь в хорошо обклеенных комнатах, что ты пил шампанское в Кёльне, что там есть гегельянские клубы и, в общем, что ты – мой дорогой, мой маленький темный дикарь» [144]. Но светская жизнь в Кёльне оказалась для него слишком тяжелой, так как «жизнь здесь слишком шумная, а друзья-гуляки не способствуют занятиям философией» [145]. Поэтому Маркс вернулся в Бонн, где смог отдохнуть вместе с Бауэром. Его друг вспоминал: «Недавно мы выехали на природу, чтобы еще раз насладиться прекрасными видами. Поездка была чудесной. Мы были как никогда веселы. В Годесберге мы наняли пару ослов и скакали на них как сумасшедшие по холму и через деревню. Боннское общество смотрело на нас с изумлением. Мы галдели, ослы кричали» [146]. Но вскоре их пути разошлись навсегда: Бауэр отправился в Берлин, чтобы попытаться добиться отмены своего увольнения. Маркс тем временем продолжал заниматься журналистикой. В конце апреля у него уже было четыре статьи, которые он хотел предложить Руге. Его визиты в Кёльн сводились не только к распитию шампанского: он постепенно вовлекался в городское либеральное оппозиционное движение, участвуя в практической политике, что в конечном итоге привело к его разрыву с младогегельянцами и принятию на себя редакторства Rheinische Zeitung[26]. Несмотря на предостережения Женни против «ввязывания» в политику (занятие, которое она называла «самым рискованным из всех возможных») [147], такой шаг был почти неизбежен для молодого рейнского интеллектуала с прогрессивными взглядами.
Политическая атмосфера в Рейнской области сильно отличалась от берлинской: Рейнланд-Вестфалия, аннексированная Францией с 1795 по 1814 год, пережила экономические, административные и политические реформы. До этого 108 небольших земель были реорганизованы в четыре округа; феодализм был отменен, а различные административные несоответствия – политические, юридические и финансовые – устранены. Корпорации и таможенные преграды были упразднены, многое можно было экспортировать во Францию, а производителей защитили от конкуренции со стороны Англии. Экспансия, возглавляемая текстильной промышленностью, была столь стремительной, что к 1810 году префект Рура с полным основанием утверждал, что это самый промышленный регион в Европе. Большинство прогрессивных деятелей Германии того времени были выходцами из Рейнской области: лидеры либеральной оппозиции, многие будущие участники революций 1848 года, поэты, такие как Гейне и Бёрне.
Одним из центров этой политической активности был Кёльнский кружок – более приземленный аналог Клуба докторов, к