Читать «И снова дождь...» онлайн

не имелось, так что…  Парень, кстати, внешне был неплох, бабам обычно такие нравятся. Ох, беда…  Жаль парня, просто слов нет, как жаль. Сидел бы дома, жил в свое удовольствие, девчонкам бы голову кружил, а не на эту нарвался…

— Это вы про что? Вернее, про кого?

— Да так…  — уклонился от ответа охотник. — Скоро сами поймете, что к чему.

— А вы сами как здесь оказались?

— Говорю же — решил выяснить, что тут происходит. То, что Никита сказал — это одно, может, ему перед смертью что-то привиделось, так что надо самому удостовериться, правду парень говорил, или нет. Вот, как видите, я и убедился…

— Вас-то как поймали?

— Ох, лучше не говори…  — мужчина чуть потемнел лицом. — Вы-то, кстати, кто будете?

— Туристы.

— Ну-ну…  — чуть усмехнулся Тимофей Михайлович. — Может, кто-то и поверит, а у меня глаз наметан. Вы, парни, точно военные — тут, как говорится, к бабке не ходи, а вот насчет девушки об этом сказать не могу. Невеста, что ли, одного из вас?

— Вроде того…  — уклончиво ответил Кром, а я промолчала — сейчас не время вносить ясность в этот вопрос.

— И зачем девушку сюда с собой потащили? Шли бы одни: и вам легче, и ей маяться не надо.

— Никто меня не тащил, я сама пошла…  — пришлось вмешаться в разговор. — Они меня с собой не хотели брать, я их уговорила.

— У девок ума как раньше не было, так и сейчас нет…  — махнул рукой Тимофей Михайлович. — Если что втемяшат себе в голову, то их уже не переубедишь. Ну да что теперь об этом говорить…  Кстати, брат мой как поживает?

— Да с ним все в порядке, он больше о вас беспокоится, тревожится, что вы о себе ничего знать не даете…  — произнес Кром. — Тимофей Михайлович, может, все же скажете, что тут происходит?

— Рассказывать надо долго, но пока что я и сам не понимаю всего, что происходит. Никита, конечно, мне кое-что сказал, но я во многом так и не разобрался. Скажу лишь одно: то, что здесь происходит — этого быть не должно.

— А можно без загадок?.. — с почти незаметным раздражением в голосе произнес Кот. — Вы все ходите вокруг да около, а точно ничего не говорите.

— Можно и сказать, что знаю…  А, чтоб тебя!.. — вдруг вырвалось у Тимофея Михайловича, и я поняла, что он смотри куда-то мне за спину, причем в его взгляде появилась самая настоящая ненависть. — Приползла, гадюка…

Оглянувшись, я увидела, что по ту сторону решетки стоит молодая женщина и смотрит на нас. Надо же, как она неслышно подошла, я никаких шагов не слышала. Среднего роста, одета так, как обычно одеваются люди, идущие в лес или на рыбалку. Пожалуй, с натяжкой ее можно назвать симпатичной, хотя тут, скорей, больше подходит слово «своеобразное» — черты лица не совсем правильные. Очень бледная кожа, замотанные в неаккуратный пучок волосы на голове, глубоко посаженные темные глаза…  А еще мне отчего-то мне неприятно было смотреть на эту особу, хотя она не сводила с нас глаз. Вернее, девица смотрела на моих спутников с нескрываемым интересом, напрочь игнорируя меня.

— Это кто?.. — чуть слышно спросила я Тимофея Михайловича.

— У меня для этой твари подходящего названия нет…  — негромко пробурчал тот в ответ. — Одни матерные слова.

Тем временем девица взялась руками за прутья решетки, и я в растерянности уставилась на ее руки, вернее, на пальцы — дело в том, что у нее вместо ногтей были самые настоящие когти, пусть не очень длинные, но острые и изогнутые. Не хочется думать, что будет, если по тебе царапнет такая вот пятерня…

Меж тем эта непонятная особа, глядя на моих спутников, то ли довольно улыбнулась, то ли ухмыльнулась, приоткрыв рот, и я только что не ахнула, увидев ее оскал, в котором, помимо зубов, было четыре длинных острых клыка, похожих на звериные. Это еще что такое, а?!

Впрочем, удивлена была не только я одна — судя по тому, как Кром и Кот смотрели на эту странную женщину, увидеть нечто подобное они никак не ожидали. А девица по-прежнему стояла у решетки и смотрела на молодых людей, и в этом взгляде было нечто животное, хищное, и я чувствовала, как неуютно моим спутникам под тяжелым взглядом. Сама не зная зачем, я шагнула вперед, прикрывая собой сидящих рядом Кота и Крома, а затем поинтересовалась, обращаясь к незнакомке:

— Тебе что надо?

После моих слов улыбка (или не знаю, как правильно назвать эту непонятную гримасу) исчезла с лица девицы, и она, посмотрев на меня с ненавистью, только что не зашипела, оскалилась и разве что зубами не щелкнула. Кажется, она здорово разозлилась, и будь на то ее воля, эта особа разорвала бы меня на месте.

— Не злила бы ты ее…  — негромко произнес Тимофей Михайлович. — От нее ничего хорошего ждать не стоит. Стерва еще та, да еще и злопамятная…

Верно: сейчас непонятная особа переключила внимание на меня, и почти шипела от злости. Даже руку просунула сквозь решетку, пытаясь добраться до меня, хотя я находилась от нее на достаточно большом расстоянии. Трудно сказать, как девица повела бы себя дальше, но тут раздался мужской голос:

— Ананке, успокойся и иди к себе. Мы с тобой поговорим позже.

К нам приближался тот самый мужчина, который привел нас сюда. Подойдя к решетке, он вновь обратился к странной девице, которая и не думала уходить.

— Ананке, я же просил оставить нас.

Та, постояв еще немного, неохотно отпустила прутья решетки, и, по-прежнему не говоря ни слова, повернулась и неторопливо пошла прочь. Отойдя на десяток шагов, девица вдруг опустилась на четвереньки, и быстро побежала по коридору, причем двигалась почти беззвучно. В свою очередь мужчина, посмотрев на наши ошарашенные лица, поинтересовался:

— Вас что-то удивляет?

— Да как сказать…  — кашлянул Кром. — Хотя, говоря откровенно, не только меня, но и моих спутников едва ли не вводит в ступор многое из того, что мы тут узрели. Это определение в полной мере относится и к этой гм…  девушке, которая только что удалилась отсюда.

— Она вам понравилась?

— У меня несколько иные вкусовые пристрастия.

— Досадно.

— Многоуважаемый хозяин…  — продолжил Кром. — Вы, конечно, человек гостеприимный, но не кажется ли вам, что пора представиться гостям? Как к вам обращаться?

— Согласен, я поступил несколько бестактно…  — вздохнул мужчина. — Меня звать Яков Иннокентьевич.

— Очень приятно…  — Кром был — сама вежливость. —