Читать «Негодяй» онлайн

Христа, Патрик, не мог же ты перебить всех солдат британского патруля! Куда же оставшиеся англичане отправили вас? На полицейскую станцию Кастльро, или в Силвер-Сити, или в полицейский участок Фоллс-роуд?

– Они поняли свою ошибку, – важно заявил Патрик.

– Ты хочешь сказать, они извинились перед вами?

– Они обнаружили, что мы американцы, и были вынуждены отпустить нас.

– О, это действительно удивительный случай, – кивнул я, делая вид, что поражен этим рассказом.

– Потрясающе, – воскликнул Симас, неимоверным усилием сдержав смех. – Поистине потрясающе.

– Явная, неприкрытая, грубая жестокость, – сказал Томми Третий. Он был поразительно хорош собой – чеканный профиль, загорелое лицо и к тому же прекрасно воспитан. Отец Томми недавно купил ему роскошную блондинку в жены, в связи с чем начались разговоры о том, что конгрессмен уже хорошо оснащен и достаточно натаскан для участия в кампании президентских выборов. – И притом неспровоцированная, – еще раз повторил Томми Третий.

– Так что ты можешь заткнуться и прекратить свои насмешки, – заявил Патрик с победительной ухмылкой.

– Приношу свои извинения, Патрик. Я никак не подозревал, что ты так доблестно сражался. А теперь скажи, зачем ты сдал в аренду мой дом?

– А уместно ли сейчас поднимать этот вопрос? – вмешался Роберт Ститч.

– Заткнись, – сказал я ему и подошел к Патрику поближе. – Значит, аренда на пять лет, пятьсот долларов в месяц? Это составляет тридцать тысяч долларов. Не желаешь ли выписать мне чек?

– Мы поговорим об этом потом, Поли.

– Мы поговорим об этом сейчас, ты, дерьмо. Итак, сколько у тебя денег при себе?

– Не сейчас, Поли! – Он пытался подняться, но я положил руки ему на плечи и не дал встать.

– Как долго эта сука живет там, Патрик? Три года? Значит, ты уже получил восемнадцать тысяч баксов!

– Поли, пожалуйста! – Он снова попытался встать, но я сильно ударил его по лицу, и он, задохнувшись, осел на стул.

Я запустил руку во внутренний карман его пиджака и вытащил оттуда бумажник с пачкой двадцатидолларовых купюр – всего, пожалуй, примерно на три тысячи долларов.

– Я беру это в качестве предварительного взноса, Падрэйг, но я еще вернусь за остальными. А тем временем ты скажешь мисс Саре Син Теннисон, что допустил ошибку и чтобы она убиралась ко всем чертям из моего дома. Ты меня понял, Падрэйг?

– Ты не можешь взять эти деньги – они не мои.

– Но и арендная плата, которую ты взимаешь с мисс Теннисон, тоже тебе не принадлежит, Падрэйг. – Я положил пачку купюр в свой карман.

– Но эти деньги предназначались на дело Ирландии! – настаивал Патрик.

– И это тоже пойдет на дело, – сказал я и, нагнувшись, прошептал ему на ухо: – Я теперь вернулся домой насовсем, Патрик, и, если я увижу еще хоть один синяк у Морин, я отрежу тебе яйца и скормлю их воронам, и да поможет мне Бог. – Я увидел, как на его лопатообразной физиономии стали выступать капельки пота. Я выпрямился и еще раз ударил его по лицу, на этот раз так сильно, что он взвыл и чуть не упал со стула. Я с усмешкой взглянул на Томми Третьего, который был страшно напуган. – Вот она – неприкрытая, неспровоцированная жестокость, конгрессмен. Таковы нравы ирландцев. Эй, Симас, пойдем выпьем в баре. И давай подумаем о выезде на рыбалку. Может, нам удастся поймать что-нибудь.

– Хорошая мысль, Поли.

Я направился к двери. Роберт Ститч стоял как изваяние, боясь вспышки неприкрытого насилия. Патрик трясся как осиновый лист, а Томми Третий выглядел так, будто бы только что намочил штаны. Только Симас и его адвокат посмеивались.

– Смотрите берегите Симаса от англичан, – сказал я Чаку Сторндэйлу.

– Постараюсь сделать все, что смогу, мистер Шэннен. Но те деньги, которые вы только что взяли у мистера Макфи, могли бы как раз пригодиться для этого.

– Мистер Падрэйг Макфи должен мне несколько тысяч долларов, советник, и вы сможете их получить, ладно? – Я взглянул на Патрика. – Сейчас я выпью рюмку с Чарли Монагэном, – сказал я, – а потом сяду на автобус и поеду на мыс. Так что, если надумаешь что-нибудь сделать в отношении того, что здесь произошло, ты знаешь, где меня найти. Жду тебя в баре, Симас.

Я взял свою сумку и пошел в бар, где Чарли Монагэн, у которого было отличное чутье на скандалы, дал мне выпивку и, пожав плечами в знак извинения, нашел себе какое-то дело в запаске. Ребятишки забавлялись, бросая стрелы в мишень, и большинство посетителей все еще смотрели новости о войне на большом экране. Я заметил здесь Марти Дойла – подручного Эрли, который вез меня тогда в Майами. Он мелькнул в глубине зала, и я понял, что он спешит сообщить своему хозяину о том, что я появился в Бостоне. Я помахал ему рукой, но он сделал вид, что не замечает меня, подобно тому, как здоровый человек избегает зараженного «черной смертью».

Симас выждал несколько минут, прежде чем присоединился ко мне у стойки бара. Какие-то люди, желавшие потереться возле знаменитости, предлагали ему выпить, но он отказался и устроился рядом со мной, положив ноги на медную перекладину под стойкой. Симас был такого же роста, как я, с черными волосами и с застенчивыми бледно-голубыми глазами. У него было хорошее лицо – худое, костлявое, лицо настоящего бойца.

– Что тут, черт побери, происходит, Поли? – спросил он спокойно.

– Я поссорился с Патриком из-за моего дома на мысе.

– Я не о том, и ты знаешь это. Эй! – окликнул он одного из помощников Чарли. – Принеси нам выпить! – У него был сильный североирландский акцент. Он внимательно проследил, как в стакан с сахаром и корицей налили горячую воду, а затем добавили изрядную порцию виски. С него не требовали плату – никто из настоящих членов ИРА никогда не платил за выпивку в приходе.

Симас курил и смотрел на меня через облако дыма.

– У тебя что, пуленепробиваемые подштанники? Или ты с ума сошел, что вернулся сюда? Твой шурин уже названивает по телефону, Марти Дойл повсюду вопит, что Майкл Эрли разорвет тебя на части, а ты преспокойно выпиваешь в баре, как будто тебе и дела нет. Ты знаешь, что тебе грозит, Поли?

– Ты все это сам слышал, Симас?

– Об этом слышали все! Господи Иисусе, о тебе уже читают молитвы.

Я рассмеялся. Я любил Симаса, правда любил. Он был хороший парень.

– Веришь ли, это были мои лучшие годы, когда мы встретились с тобой, – сказал я.

– Правда? – Он с сомнением покачал головой, а затем бросил на меня подозрительный взгляд. – А знаешь,