Читать «Мастер Рун. Книга 8» онлайн

с пулеметами. И посмотрел бы, как практики против бездушных тварей сражаются, дистанционно.

Из проёма потянуло этером. Камень Бурь тут же отозвался теплом на груди, показывая, что рядом его концентрация, но это я знал и так. А вот камни прохода, да и самого храма стоит изучить. Они вообще не фонили силой, в отличие от места медитации. Чем-же так закрывали этот этер, что его не было видно.

— Старая шахта секты, — сказал Цао, и голос его звучал буднично, как будто он показывал мне новую кузницу, а не проход под землю, который был замурован полвека. — Через неё наши ходили на Этажи. Своими ногами, без гильдейского лифта и без чьего-либо разрешения. Четыреста лет ходили. А до нас ходили другие, и гораздо дольше нас. А теперь снова мы.

— Почему сейчас? — спросил я, и хотя это был очевидный вопрос, ответ очевидным не был.

Цао посмотрел на меня, вздохнул.

— Потому что сейчас есть кому ходить.

И пошёл вперёд, в темноту проёма, не оборачиваясь. Я на мгновение задержался, вдохнул этот тяжёлый подземный воздух полной грудью, почувствовал, как этер оседает на внутренней стороне горла и шагнул следом, доставая рунный фонарь. Мастер обходился без него.

За проёмом начинался наклонный коридор, вырубленный в скале, узкий, метра полтора в ширину и чуть больше в высоту, так что мне приходилось пригибать голову, а Цао, который был ниже меня, шёл свободно. Стены были грубые, следы инструмента видны отчётливо, вытянутые борозды от ударов кирками. Между бороздами камень поблёскивал в свете рунного фонаря мелкими кристаллическими вкраплениями.

Коридор шёл вниз под углом, не слишком круто, но достаточно, чтобы приходилось упираться каблуками в камень при каждом шаге, и ноги мои в тяжёлом доспехе скользили на гладких участках. Я несколько раз ловил равновесие, взмахивая свободной рукой, другой нёс копьё вертикально, прижав древко к плечу, чтобы оно не цепляло потолок. Мастер Цао шёл впереди и ни разу не поскользнулся, разумеется, он знал каждый камень тут наизусть, ноги его ступали точно и уверенно, как по собственной кузнице.

Метров через тридцать коридор оборвался. Стены раздвинулись, потолок ушёл вверх и пропал в темноте, пол закончился обрывом, и я оказался на краю вертикальной шахты, от которой у меня перехватило дыхание, не от страха, от масштаба.

Шахта уходила вниз, и фонарь не доставал до дна, свет терялся метрах в пятнадцати ниже нас, а дальше начиналась чернота, такая плотная, что казалось, в неё можно провалиться и падать бесконечно. Стены шахты были обработаны лучше, чем коридор. Различия очевидны, проход делали одни, здесь работали другие. Каменные блоки подогнаны друг к другу, и на них, местами, я видел знаки, выбитые в камне, потемневшие от времени, но читаемые.

А в стене, прямо передо мной, вмурованная в камень на толстых скобах, висела цепь. Я такой цепи не видел никогда. Звенья были толщиной в мою руку, овальные, из металла, который знать не знал, но который не блестел даже под прямым светом фонаря, а поглощал его, как губка поглощает воду.

Когда я протянул руку и коснулся одного из звеньев, пальцы ощутили тепло, не от температуры воздуха, а изнутри металла, остаточный этер, въевшийся в структуру за столетия, и Камень Бурь тут же откликнулся ответным импульсом на груди, подтверждая то, что я и так чувствовал.

Цепь уходила вниз, в темноту, бесконечная, тяжёлая и надёжная, и каждое звено было достаточно большим, чтобы за него можно было ухватиться обеими руками и поставить ногу, как на ступеньку.

— Не стой, — сказал Цао, и уже перекинул ногу через край, ухватившись за верхнее звено одной рукой, а молот закрепив за спиной ремнём, и начал спускаться, легко и почти небрежно, перехватывая звенья одно за другим, как по лестнице, и цепь не покачнулась под его весом, даже не дрогнула, она была закреплена намертво. Скобы в стене, на которых она держалась, могли выдержать, наверное, и с десяток слонов.

Я закрепил копьё за спиной, параллельно позвоночнику, ремнями рюкзака, наконечник торчал над правым плечом, и полез следом. Первое звено. Второе. Руки нашли хват, ноги опору, и начал спускаться.

— Расслабь хват, — донеслось снизу. Голос Цао звучал ровно, без одышки, и я подозревал, что для него этот спуск был не тяжелее утренней прогулки. — Ты не на верёвке висишь, ты по лестнице идёшь. Не вцепляйся, держись.

Легко ему говорить. Практик последней стадии закалки кожи, его пальцы могли прорезать этот металл, если бы он захотел, а я тут болтаюсь на начальной стадии закалки мышц и вниз мне совсем-совсем не хочется. Но не говорить же мастеру что я передумал.

И я послушал совет. Расслабил хват, пальцы стали работать мягче, и усилие перераспределилось с кончиков на ладони и запястья, и стало легче, ощутимо, как будто кто-то снял с моих рук по паре кандалов.

Мы спускались. Долго. Свет фонаря, закреплённого на моём поясе, плясал по стенам шахты, выхватывая слои камня, и я наблюдал, как они менялись, серый известняк сменился тёмным гранитом, потом гранит стал чернее, плотнее, и в нём появились прожилки, тонкие и бледные, которые реагировали на свет фонаря едва заметным свечением, не постоянным, а вспыхивающим, как будто камень дышал. А камушки тут стоит изучить, чувствую я, что сгодятся они не только для стен.

Давление этера нарастало постепенно, и это было похоже на то, как ныряешь в воду, сначала не замечаешь. Потом чувствуешь в ушах, давит на грудь, а далее привыкаешь и перестаёшь обращать внимание. Пока не вынырнешь и не поймёшь, насколько легче дышать наверху.

Через каждые пятнадцать-двадцать метров в стене шахты были вырублены площадки, узкие, шириной в полтора шага и глубиной в один, достаточные, чтобы встать двумя ногами и перевести дух. На одной из них я остановился, прижавшись спиной к стене, и увидел рунные знаки, выбитые в камне рядом. Молот и наковальня, а под ними цифры, три вертикальные черты. Третья площадка? Или третий уровень? Я не знал системы обозначений секты, но запомнил, положение, форму знаков, количество черт.

— Чего встал? — голос Цао снизу, уже далеко.

— Осматриваюсь.

— Нечего осматриваться, всё равно темно. Шевелись.

Первый боковой проход я увидел раньше, чем добрался до него. В стене шахты появился проём, широкий, метра полтора, с округлым сводом, и из него тянуло тёплым воздухом и далёким гулом, еле слышным, как будто где-то за километрами камня что-то вибрировало, не звук даже, а ощущение звука, которое ловишь не ушами, а скорее кожей.

Цао остановился на площадке у проёма. Я подтянулся к