Читать «Тим Каррэн. Рассказы» онлайн

полностью чёрной. Из клубов дыма вылетали языки пламени. Это напомнило мне кадры хроники крушения дирижабля "Гиндебург", когда падавший цепеллин начал гореть в воздухе, извергая клубы дыма и огня. Только Скиталец, в отличие от "Гиндебурга", не упал на землю, сгорая дотла, а поднялся ввысь… Искрясь, дымясь, пылая, хлопая огромными крыльями.

Мы наблюдали за этим секунд десять-пятнадцать, а затем он растворился во мраке. Я рассмотрел, как он мелькнул среди тёмных туч, но уже в следующее мгновение Скиталец Тьмы исчез. Поднялся до мерцающих звёзд.

Я слышал, как кто-то всхлипнул:

— О Господи…

Больше никто не выдавил ни слова.

✲

"Что же произошло дальше?" — спросите вы.

Тело Бреннана нашли в километре от церкви на крыше дома, обгоревшее и обуглившееся. Свидетели рассказывали, что оно ещё тлело, когда упало на здание. Его личность определили по зубам. Остальных так и не нашли, за исключением скелета одного парня в подвале. Его кости практически расплавились. Заметьте: не обуглились, а расплавились. Я поговорил со знакомым парнем, который работал в крематории. Он сказал, что подобное невозможно. Даже при воздействии экстремальных температур потребуется не один час, чтобы превратить человеческие кости в пепел. А уж чтобы превратить костную ткань в жидкость, нужна настолько сильная температура, которой не существует на нашей планете; возможно, лишь на поверхности солнца.

Я с ним целиком и полностью согласен.

Единственными, кто видел Скитальца Тьмы, были копы, стоявшие в оцеплении перед церковью. Остальные просто разбежались. Хотя, конечно, ходят слухи о неком демоне, появившемся из сердца церкви, так что я полагаю, несколько очевидцев всё же было. Бобби и его парни написали в рапортах, что в церкви произошёл взрыв. Ну, вроде как, у сектантов был динамит, и они им воспользовались. Да, репортёры ещё долго будут задавать вопросы, но так было всегда. Городские власти запланировали снести церковь в ближайшие несколько недель. Хотя теперь уже было всё равно: от неё остались лишь обуглившиеся развалины.

Элизабет жутко рассердилась, когда узнала, что всё пропустила.

Но я пригласил её на ужин, и мы долго-долго обсуждали всё произошедшее. Она собиралась вернуться в Милуоки, и я почти готов был отправиться с ней. Я больше не мог нормально спать. Меня преследовали кошмары, в которые вряд ли кто поверит.

Элизабет подарила мне экземпляр книги, написанной её братом. "Гурман со Звезды". Не думаю, что смогу её прочитать. Ни сейчас. Ни потом. Элизабет позвонила своей матери, и какой-то друг её брата по имени Фиск задавал кучу вопросов.

Но в остальном всё было кончено.

В скором времени церковь сровняют с землёй, и я надеюсь, мы навсегда изгнали Скитальца Тьмы. Конечно, это существо всегда будет жить в моих воспоминаниях, но мне придётся с этим смириться. За годы своей работы я сталкивался со многими вещами, от которых можно было поседеть раньше времени, но я справлялся с этим. Потому что всегда найдётся следующая работа, и всегда наступит следующая ночь. И вы должны быть к ней готовы. Никогда не знаешь, когда в твою дверь постучат, и что этот стук вам принесёт.

Но пока за дверью меня будет ждать обычный человек, я ничего не боюсь.

Перевод: Карина Романенко

Ноктулос

Tim Curran, "Noctulas", 2011

"Бог сухостоя, владыка человеческих могил", — думала Фреда, глядя через сгнившую занавеску на город мёртвых. "Повелитель кошмаров. Я знаю, кто ты, и что ты".

— Сегодня я тебя убью, — шепчет она обещание в промозглый воздух.

Она изучает тёмные, мёртвые улицы и толпы бесчеловечных людей. Тотемные каннибалы. Кровопийцы. Охотники за головами. Они служат ему. Они служат ублюдочному богу, даже не зная его. Тому, кто высасывает любовь и смех, и свет, и тепло, и всё хорошее и человеческое. Мёртвому иссохшему кумиру, повелителю ночных кошмаров и дневных ужасов. Тому, кто купается в менструальной крови девственниц в мире, очищенном от эмоций. Она прекрасно его знает. Его слёзы — вино, а дыхание — жжёный сахар. Она видит его в своих мыслях, и он знает, что она за ним наблюдает.

Октябрь. Деревья превращаются в тыквенно-рыжие и огненно-красные осенние костры.

Замечательное зрелище. Оно запускает воображение. Цвета. Чувства. Души в огне. Сентябрь закончился. Лето осталось тёплым воспоминанием, волшебной порой вымирания. Жаркие поцелуи, тёплые ночи, раскалённый песок пляжа, знойные вечера с прохладительными напитками. Всё прошло. Наступила осень. Уже многие-многие годы назад.

— Ноктулос, — прошептала Фреда. — Похититель реальности. Ему даже удалось украсть времена года.

Он — полночь. Ненасытный, гложущий, полный мёртвых желаний и бесплодной похоти. Помещённый в гниющую оболочку отвратительной, неживой плоти с плотоядно ухмыляющимся кукольным лицом из потрескавшегося гипса, ползучей сырости, плесневелого дыхания; он одинок и торжественен; его мечты — пустые поля зимой, а крик его — морозный январский ветер. Да, она его знает. Высокий мрачный монумент октябрю, ожившее надгробие, пятнистое от разросшегося лишайника; пальцы его — обветшалые шпили церквей, а кости его — изъеденная короедами, сгнившая древесина. Глаза его — мёртвые диски серебристой луны, а голос — шёпот веков — глух и пуст, как полый барабан.

Фреда задёрнула штору, не желая больше смотреть. Такое ощущение, что в мире, лишенном чувств, она была каплей тёплой крови на холодном бетоне. Она бледна, с болезненными чертами лица. Она отражает человечность, которую Ноктулос убил и запер в продолговатой коробке. Она — ещё дышащее подношение убитым чувствам.

Она — последняя.

Некоторое время назад умерли все остальные. Каждый мужчина, женщина и ребёнок были задушены спящими мрачной, дурманящей тенью Ноктулоса. Вместо них остались манекены, муляжи из дерева и воска, притворяющиеся живыми с мозгами из опилок и пуговицами вместо глаз. Вещи не могут испытывать чувства. Фреда — последняя. Последняя живущая, с текущей по венам кровью и способная испытывать любовь. И он её ненавидит. Господи, как же он её ненавидит!

И, когда она закрывает глаза, как сейчас, он подходит всё ближе и ближе. Он хочет забрать её эмоции, её жизнь, а если не сможет — то выкрасть её сны, чтобы ими вытеснить то, что не смог забрать.

Растянувшись на продавленной кровати, Фреда попадет в мир кошмаров.

В его мир.

✲

Она попадает в мир камней и мёртвых цветов.

Кладбище.

Склеп.

Здесь, в иллюзорном мавзолее с жёлтыми увядшими цветами и фотографиями покойников, она ждёт свою любовь. И имя её любви — смерть.

Он приходит за ней, как осень за летом. Пути назад нет. Она вдыхает запах октябрьского ветра и зловоние чёрной земли. Он берёт её за руку. Он