Читать «На службе у войны: негласный союз астрофизики и армии» онлайн
Нил Деграсс Тайсон
Страница 119 из 139
Китайская Народная Республика, самая честолюбивая космическая держава мира, постоянно загадывает Соединенным Штатам Америки уникальные головоломки. Для политиков, приверженных идее американского глобального доминирования, Китай – противник, угроза, а не союзник или потенциальный партнер. Сотрудничество с ним, по их мнению, неразумно.
Китай – экономический «центр силы» XXI века. В 2016 году Всемирный банк поместил Китай на первую строчку рейтинга стран мира по специальной версии оценки валового национального продукта (ВНП), основанной не просто на общей рыночной стоимости всех товаров и услуг, произведенных в стране, но и на относительной покупательной способности ее валюты. По этому параметру Соединенные Штаты занимают в мире второе место. Экономические результаты Китая поразительны. Восемь лет, до тех пор пока в конце 2016 года он не начал избавляться от бондов казначейства США, Китай был крупнейшим зарубежным кредитором Америки. В 2017 году дефицит торгового баланса Соединенных Штатов в отношениях с Китаем – сильное превышение импорта над экспортом – составил 375 миллиардов долларов, превзойдя достигнутый в 2016 году уровень в 350 миллиардов долларов.
Что до космической мощи Китая, Джоан Джонсон-Фриз считает, что «его потенциал как равного партнера Соединенных Штатов является постоянным источником обеспокоенности для тех, кто считает антагонистическую конкуренцию неизбежной». Майкл Шин доказывает, что у Китая «нет причин признавать американское самопровозглашенное доминирование и гегемонию в космосе» и что Китай «стремится свести на нет это доминирование, поощряя многополярные модификации международного космического режима». Ежегодный доклад Министерства обороны США по военному потенциалу Китая за 2016 год констатирует, что, хотя в 2015 году «Китай допускал высокий уровень напряжения в защите своих интересов, [он] по-прежнему старается избежать прямого и открытого конфликта с Соединенными Штатами». В более долгосрочной перспективе, однако, «военная модернизация, происходящая в Китае, потенциально способна снизить основные военно-технологические преимущества США». Пример такой модернизации – созданный в китайской Народно-освободительной армии в последний день 2015 года новый род войск: силы стратегической поддержки. В них сосредоточены космические, кибернетические и электронные средства ведения войны. Еще один аспект модернизации, согласно докладу Министерства обороны США за 2017 год, – растущий интерес Китая к миссиям вне его границ, в том числе к переброске войск и боевой техники на большие расстояния, оказанию помощи при стихийных бедствиях и строительству заграничных военных баз. Китайские лидеры, сообщается в докладе, стремятся к устойчивым международным отношениям и хотят, чтобы их политика мирного развития была по достоинству оценена. Но Китай также становится все более решительным и «рассматривает Соединенные Штаты как доминирующий региональный и глобальный фактор огромного потенциала, способный как поддержать рост Китая, так и помешать ему». Что касается сил стратегической поддержки, они играют первую скрипку в противокосмической обороне, производстве космических кораблей и ракет-носителей, пилотируемых космических полетах и сборке на орбите собственной космической станции.
В отличие от Европы, Соединенные Штаты упорно сопротивлялись участию Китая в работе Международной космической станции. На ранних стадиях планирования ее задач, еще до того, как Китай стал рассматриваться как угроза – реальная или воображаемая – американскому доминированию в космосе, простым поводом выгнать КНР из «космической песочницы» были происходившие там массовые нарушения прав человека. 1989 год, год падения Берлинской стены, стал и годом студенческих протестов на площади Тяньаньмэнь в Пекине, кровавый разгон которых, со стрельбой в студентов и рабочих, вызвал возмущение во всем мире. Чем шире были заголовки о жертвах режима в «красном Китае», тем менее вероятным становилось приглашение китайских ученых и инженеров на МКС. И все же на протяжении следующего десятилетия, как рассказывает пишущий на темы космоса журналист Брайан Харви, «Китай совершил несколько попыток присоединиться к проекту МКС, делая на этот счет прозрачные намеки приезжающим журналистам и представителям других космических программ, в особенности европейских». Реакция США была неизменной – «категорически игнорировать».
Начало этой политики игнорирования положила «комиссия Кокса», образованная в 1998 году Палатой представителей на волне американского восприятия Китая как «мирового зла». Задачей комиссии было отслеживание «любых случаев передачи технологий, информации, рекомендаций, товаров или услуг, которые могли внести вклад» в усовершенствование китайских вооружений или интеллектуальных возможностей – в духе пресловутого маккартизма 1950-х.
Джонсон-Фриз называет деятельность комиссии Кокса «мелодраматической», «основанной на эмоциях», «технически некомпетентной и политически надуманной». «Практически с порога и без каких бы то ни было оснований, – пишет она, – комиссия объявила спутники связи “угрозой национальной безопасности США”, которые “как технологические объекты двойного назначения подлежат тем же правительственным торговым ограничениям, что и военные спутники, танки или пушки”. Гражданские космические технологии больше не рассматривались как шедевры инженерной мысли, допускающие множество интересных приложений – отныне это были потенциальные средства уничтожения, подпадающие под действие Закона о контроле над экспортом вооружений (ЛЕСА); «Номенклатуры военного имущества США» (USML) и содержащихся в ней определений стратегически важных технологий; инструкций Координационного Совета по многостороннему контролю за экспортом технологий (СОСОМ); Вассенаарских договоренностей о контроле экспорта обычных вооружений и товаров и технологий двойного назначения; и особенно Международных правил торговли оружием (ITAR), которые, если их применять широко, могут из соображений национальной безопасности запрещать любой обмен научными и техническими идеями. Любопытная коллекция образцов политической конъюнктуры, особенно в свете того, что многие другие страны, опираясь на технические достижения США 1960-х, к 1990-м вполне овладели этими технологиями самостоятельно и что в открытом доступе находилось огромное количество передовых инженерных идей и разработок[511].
Итоговый доклад комиссии Кокса открывался обвинениями в адрес Китайской Народной Республики: она «выкрала проектно-конструкторскую документацию по самым последним разработкам термоядерного оружия Соединенных Штатов» и «проникла в наши национальные оборонные лаборатории». Крупнейшей индивидуальной мишенью доклада оказался лос-аламосский ученый Вен Хо Ли, американский гражданин, уроженец Тайваня. В 1999 году он был объявлен шпионом, уволен без выходного пособия и 278 дней просидел без права на освобождение под залог в одиночной камере за разглашение секретной информации. Наконец федеральный судья распорядился его освободить, выразив при этом свое «глубокое огорчение» тем, что он был «в прошлом декабре введен в заблуждение правительственными органами исполнительной власти <…>, возмутившими всю нашу страну <…> методами, которыми создавалось и велось это дело». В итоге правительство сняло с ученого 58 из 59 предъявленных ему обвинений.
В итоге меры по ограничению экспорта космических технологий и устранению потенциального конкурента, возможно, породили больше проблем, чем решили. Количество рабочих мест в американской аэрокосмической промышленности и принадлежащая США доля мирового космического рынка намного и надолго снизились. Китай начал продвигать собственные независимые от США космические кооперативные проекты,