Читать «Я есть Закон!» онлайн

миллионы абстрактных «подписчиков» из загадочной «ленты» представлялись реальной, грозной армией, готовой растерзать её по одному лишь щелчку пальцев Елизаветы Милорадовой. Я же видел ситуацию под другим углом: миллионы подписчиков к материалам уголовного дела не пришьёшь, а отсутствие сертификата на препарат — это железобетонный факт.

— Это не имеет ровным счётом никакого значения, — произнёс я, и мой голос прозвучал ровно и успокаивающе. — Перед Законом все равны.

— Да какой там равны? — воскликнула соседка. — У Милорадовой салоны, рестораны, связи, деньги! Она сказала, что сотрёт меня в порошок, если я не заберу претензию и не отзову заявление, что у неё лучшие адвокаты в городе, а я для неё — просто пустое место! Они меня по всем соцсетям прокатят и выставят в плохом свете. Что я либо дура, либо потребительским терроризмом занимаюсь.

— Квадратные метры ресторанов и личные знакомства не дают иммунитета от двести тридцать восьмой статьи Уголовного кодекса, — заметил я. — Наоборот, чем публичнее фигура, тем больнее по ней бьют репутационные риски. Она вам звонила и угрожала именно потому, что боится. И боится она не вас. Она боится того, что мы уже запустили правовой механизм, который она не в состоянии остановить силами миллионов подписчиков.

— Вам легко такое говорить, это же не вы под этот пресс попадёте! — никак не могла успокоиться Юля. — Милорадова предложила вот что: они просто возвращают мне деньги за эту злосчастную инъекцию, и на этом всё. Точка. Другого предложения, как она выразилась, от неё не будет. Более того, она заявила, что мой тик я сама себе выдумала! Что он у меня исключительно в голове, и я должна сама его оттуда убрать. А их укол тут совершенно ни при чём!

Я внимательно выслушал эту тираду. Классическая тактика отрицания ущерба и газлайтинга — попытка заставить жертву сомневаться в собственной адекватности.

— Юлия, — уверенно произнёс я. — Запомните одну важную вещь. В этом деле я не стою у вас за спиной. Я стою прямо рядом с вами. Где-то даже впереди вас. А защищает вас нечто, куда более могущественное, чем миллионы и связи. Вас защищает Закон!

Соседка замерла, прислушиваясь.

— В следующий раз, когда раздастся звонок от неё или её представителей, вам не нужно оправдываться или паниковать, — продолжил я. — Просто произнесите одно волшебное заклинание: «Я записываю наш разговор». И вы сами убедитесь, как Елизавета мигом сбавит обороты и изменит свой тон. Никто не хочет наговаривать себе на статью под аудиозапись. Более того, я обещаю, что напрямую она звонить вам больше не будет. Я переключу всё её внимание и агрессию на себя. Моя нервная система к подобным перегрузкам абсолютно устойчива.

— Правда? — спросила соседка, подмигнув, и это непроизвольное подмигивание вышло каким-то совсем беззащитным.

— Да, — твёрдо подтвердил я. — Но чтобы этот правовой механизм захлопнулся окончательно, нам надо срочно пройти медицинское освидетельствование. Одно дело — слова, эмоции и угрозы по телефону. Но когда у нас на руках будет официальный документ, доказывающий прямую связь между инъекцией и реальным вредом вашему здоровью, «Афродита» окажется в ловушке, из которой не выбраться. Я договорюсь на завтра с клиникой, и вы должны будете туда подъехать. Сможете?

— Без проблем, — кивнула Юлия, и в её голосе впервые за весь разговор появилась осмысленная решимость. — Я ведь всё равно на работе отгулы за свой счёт взяла, вот дома сижу.

— Отлично. Значит, используем это время с максимальной пользой, — сказал я и поднялся с кресла, обозначая завершение консультации. — Я всё организую, позвоню и скажу, когда и куда нужно подъехать.

— Спасибо тебе, Илья, — она слабо, но искренне улыбнулась, провожая меня к двери. — Если бы не ты, я бы точно сломалась.

Вернувшись в свою квартиру, я первым делом почувствовал аппетитный аромат горячей еды. На кухне уже был накрыт стол, а в центре возвышалась глубокая тарелка с чем-то аппетитно дымящимся.

Света выбежала из комнаты мне навстречу, словно только и ждала щелчка дверного замка.

— У меня всё готово! — с лёгкой гордостью отрапортовала она. — Мойте руки и садитесь.

Я внимательно осмотрел свои ладони. На них не было грязи, однако спорить я не стал. Видимо, это была ещё одна обязательная санитарная традиция аборигенов перед загрузкой биологического топлива. Нарушать устоявшиеся культурные алгоритмы не имело смысла.

Помыв руки, я сел за стол и приступил к дегустации предложенного блюда.

— Вкусно! — совершенно искренне констатировал я, проглотив первую порцию и, памятуя о том, что после перенесённого стресса человеческому организму требуется не только пища, но и позитивное психологическое подкрепление, я решил развить мысль: — Ты большая молодец. Очень хорошо умеешь готовить.

Света смущённо улыбнулась, и напряжение, тяжёлой маской державшееся на её лице с самого визита к отцу, слегка отступило.

— Да это просто пельмени! — со смехом отмахнулась она от моих комплиментов. — Чего их готовить-то? Кинул в кипяток, посолил и жди, пока всплывут.

«Посолить», — сделал я важное открытие.

И почему, спрашивается, фрагментированная память прежнего Ильи ни разу не подсказала мне этот химический алгоритм, способный радикально улучшить вкусовые качества замороженного полуфабриката? Видимо, кулинария у прошлого владельца тела находилась в слепой зоне.

— Ты знаешь, Света, мне надо ещё немного поработать, — сказал я, отодвигая опустевшую тарелку и поднимаясь из-за стола.

Девочка удивлённо захлопала ресницами и спросила:

— А разве вы не на работе работаете?

— Это не совсем обычная работа, — попытался я подобрать понятные формулировки. — И за неё не платят зарплату. Это, скорее, вынужденная юридическая самооборона. Дело в том, что наш дом сносят… точнее, хотят снести.

— Как снести⁈ — вилка Светы со звоном опустилась на край тарелки. — А где же вы будете жить⁈

— Надеюсь, здесь. Но для этого мне…

— Надо поработать. — закончила мысль за меня Света. — Хорошо, а я пока посуду помою. И уберусь.

Я ушёл в свою комнату и наконец-то взял в руку папку с документами, которую я «изъял» у Юлиана Ивановича, директора ТСЖ. По венам прошла горячая волна, я почувствовал добычу. От азарта у меня даже немного дрогнула рука, когда я доставал листы.

У любого другого среднестатистического обывателя от одного только взгляда на этот бюрократический монолит свело бы скулы от непреодолимой тоски. Буквы, даты и цифры послушно выстраивались в голове в