Читать «Убийство перед вечерней» онлайн
Ричард Коулз
Страница 27 из 76
После службы Дэниел вышел постоять на ступеньках, ведущих во двор, но он был не первым, кто покинул капеллу. Когда Джейн Твейт заиграла на скрипящей и хрипящей фисгармонии гимн «Слуга Твой окончил бденье…», сестры Шерман и миссис Шорли уже направились на кухню. Больше никто в этот вечер не торопился к выходу, не было и привычного обмена любезностями. Шепот становился громче, а тон сменился на менее траурный – начался обмен сплетнями, и из общего смутного гула можно было вычленить отдельные фразы:
– …рассекли от уха до уха…
– …ректор последний с ним разговаривал…
– …бежал вдоль ручья…
Первой вышла Гонория де Флорес.
– Какая же здесь толпа… И как же мы жадны до драмы. Дэн, дорогой, ты в порядке?
– В порядке. А ты? Как это ужасно.
Она пожала плечами.
– Да, ужасно. И я не могу понять, зачем кому-то понадобилось убивать Энтони. Он сам и мухи бы не обидел. Его ведь убили, правда?
– Все говорят, что да.
Гонория посмотрела на него взглядом, в котором читалось: хорош притворяться.
– Мигалки, толпа копов, всё в этих лентах. Конечно, убили. И папочка так говорит.
Дэниел почел за лучшее промолчать.
– Ну же, Дэн, не прикидывайся дураком. Я хочу знать: он стал случайной жертвой или кто-то специально решил с ним расправиться?
Возможно, Энтони и не все любили – но разве он вызывал у кого-нибудь такую неприязнь, чтоб его решили убить? Возможно, его убили случайно: в церковь зашел безумный маньяк, который искал себе жертву – абсолютно любую. Но непохоже. Не потому, что такого не бывает – уже бывало раньше, даже в мирном Чемптоне, страсти ведь бушуют везде и везде захлестывают людей, – но слишком уж странным образом был нанесен смертельный удар. Дэниел заметил у Энтони только одну рану – а убийца в состоянии аффекта наверняка бил бы наугад и много раз.
– Вы с мамой и братом выпьете с нами? В библиотеке.
– Там будет много народу?
– Нет, всех остальных мы приглашаем на бокал вина в салоне. Наверное, сейчас вам тоже надо туда. Но потом приходите.
Дэниел кивнул, и Гонория удалилась, опередив колонну прихожан во главе с Бернардом и Маргарет Портеус. Вид у Бернарда был встревоженный, а у миссис Портеус – траурно-торжественный. Бернард довольно умело направил ее к Дэниелу, чтобы самому на время ретироваться. Хоть он отчасти и утратил рыцарский дух своих предков, но по-прежнему был убежден, что noblesse oblige[71], и потому открыл капеллу и салон для жителей деревни. Из погреба принесли австралийское шардоне с излишком дубовых танинов (Бернард его не любил), и сестры Шерман бесплатно разливали его всем желающим – такая христианская щедрость была Бернарду по душе.
– Дэниел, как ужасно, что вас допрашивала полиция, да еще и именно сегодня.
Дэниел кисло улыбнулся.
– У вас есть версия, кто, так сказать… – У нее была неприятная привычка вставлять в речь ненужные «так сказать». – И, так сказать, почему и когда?
– Не знаю, Маргарет.
– Конечно. Понимаю.
Она поспешила в салон, чтобы без очереди взять вино и закуску (как оказалось, к вину подавали соленый арахис).
Позже, в библиотеке, пили шампанское и закусывали поджаренным арахисом – Гонория грызла его, расположившись на широком сиденье перед камином. За ее спиной на стене висели три небольших портрета ее прародительниц, красавиц XVIII века, белокожих и фигуристых, с такими же, как у нее, медными волосами. Волосы Гонории блестели в неровном свете камина.
– Дэн, иди к нам! Шампанского? Я знаю, это не самый подходящий напиток для такого траурного случая, но… жизнь-то все равно продолжается, – сказала она, пожалуй, чересчур бодро. – Энтони бы точно не стал возражать.
Дэниел отпил немного, а она тем временем взглянула на него – убедиться, что он ее понял. Он ее понял, но не хотел позволить вовлечь себя в разговор.
– Дэн, ты знал, что у него были проблемы с алкоголем? Поэтому он сюда и попал, бедняга. Папочка сначала отправил его просохнуть, а потом Энтони приехал сюда и уже не возвращался домой. И все же, как ты думаешь, почему его убили?
– Я правда не знаю, Гонория.
– Правда не знаешь или это такой способ сказать «заткнись»?
– Мы можем поговорить о чем-нибудь другом?
Но Гонория не желала говорить ни о чем другом.
– Почему люди спиваются, Дэн? Я немало времени провела в барах и заметила, что с пьяницами всегда что-то не так. Но что? Долги, азартные игры? Какие-то тайны?
– Думаю, люди пьют по многим причинам, – ответил Дэниел и тут же пожалел, что все-таки позволил втянуть себя в разговор.
К ним подошел Тео, поставил на стол пустой бокал, тут же, не сбавляя шага, взял новый и уселся на диван рядом с ними.
– Ты мало что сказал на службе.
– Я сказал то же, что и всегда. Прочитал молитву. Мы на службе не импровизируем.
– Это я понимаю. Я о том, что ты не добавил ничего о том, что произошло. Все-таки Энтони вчера убили.
– Мы помянули его, помолились, чтобы Господь помиловал его и даровал нам правосудие. Разве этого недостаточно?
Гонория спросила:
– Как ты думаешь, он был геем?
Эта мысль уже приходила Дэниелу в голову. Он вспомнил, как однажды они с Энтони разговорились за бокалом виски у того в кабинете после заседания приходского совета. Горел камин, час был поздний, виски – с дымком, и Энтони, помолчав, хотел было что-то сказать, но в последний момент передумал и так и не сказал. Дэниел тогда предположил, что, возможно, его мучает запретная любовь (многих она мучала). Если так, возможно, у Энтони была другая, тайная жизнь, и в этой тайной жизни был кто-то, кто мог захотеть его убить.
– Не знаю. Разве он не сказал бы об этом хоть кому-нибудь?
– Кому, папочке? Вряд ли. Не могу себе представить, как кто-нибудь признался папочке, что он гей. Я думала, скорее он мог сказать тебе.
– Нет, мне он ничего такого не говорил.
– А тебе самому не было любопытно?
– Нет.
– Что, правда? – удивился Тео.
– Я научился не давать воли любопытству.
Гонория кивнула.
– Тебе нужно знать о человеке только самое главное, да?
– Да. Если человек хочет мне что-то рассказать, я всегда рад выслушать. Если же нет, я не настаиваю на откровенности.
Тео это изумило.
– Даже если то, что человек мог бы тебе рассказать, очень важно? Если после этого ты мог бы ему помочь?
– Я лишь открываю дверь. Войти