Читать «Книжный магазин воспоминаний. Что бы вы изменили, если бы могли вернуться в прошлое?» онлайн
Сон Ючжон
Страница 24 из 37
«Две попытки. Изменить то, что зависит от моего выбора…»
Отчаянное желание, опустившееся было на самый низ души, пробудило разум, все время цеплявшийся за глупые решения. С большим опозданием я поняла: первое путешествие во времени, которое, как я думала, не дало мне совершенно ничего, на самом деле подарило нечто очень важное.
Здоровая мама. Разговоры с ней, о которых я мечтала. Каждая деталь, связанная с мамой, по которой я так безумно скучала после ее потери.
У меня еще две попытки, чтобы переписать воспоминания о маме. Я начала рыться в запутанных, словно моток нитей, воспоминаниях. Я не знала, что именно надеюсь отыскать. И лишь в одном была уверена на все сто процентов – отказаться от предоставленного шанса стало бы огромной ошибкой.
Одну за другой я просматривала книги, лежавшие рядом. Даты на них были разными, а сами книги отличались размерами и толщиной, но все объединяло одно – воспоминания принадлежали периоду до 2005 года, до восемнадцатилетия. Мое внимание привлекло воспоминание, выглядевшее особенно отталкивающим.
Ссора с ребятами из соседней школы выходит из-под контроля, и все мы оказываемся в полицейском участке. Я сижу с друзьями на жесткой скамейке, совсем как в кино, но больше, чем наказания, которое может меня постигнуть, я боюсь, какими глазами на меня посмотрит мама. Она разозлится? Или разочаруется? Плотно закрытая дверь распахивается. Мамы друзей подбегают к ним и, рыдая, заключают их в объятия. Моя заходит последней. Встретившись со мной взглядом всего на секунду, она идет прямиком к полицейским. Мама говорит и действует так четко, что вся проблема решается в мгновение ока. Выходя из участка, я зло кричу ей в спину: «Ты вообще обо мне не беспокоишься, да? Ты всегда такая! Лишь бы сначала все разрулить, а на меня тебе плевать!» Мама оборачивается, но я не понимаю, что написано в ее взгляде.
Мне было шестнадцать. Я до сих пор помню этот день. Кислый запах железа в холодном воздухе полицейского участка и крики, то и дело доносящиеся с разных сторон. Стук пальцев по дешевой клавиатуре. Презрительные взгляды грозных полицейских, проходящих мимо лавочки, на которой сидели мы с друзьями.
Я не хотела вмешиваться в драку. И прекрасно понимала, что подруга затеяла все первой. Но стоять и смотреть, как ее избивает девочка, чьего имени я даже не знала, не могла. Не сомневаясь ни секунды, я ринулась вперед и не заметила, как руки оказались в крови незнакомки. Дело происходило в переулке рядом с многоквартирным домом, и кто-то вызвал полицию, жалуясь на шум. Вдалеке послышался вой сирен. Только в этот момент я осознала, что натворила.
Крепко сжимая в руке книгу, я попыталась вспомнить выражение лица мамы в тот день. Теперь я понимала: она не хотела пугать меня еще сильнее своими переживаниями и сражалась изо всех сил, лишь бы защитить меня. В ее глазах не было ни капли безразличия – в них плескался бесконечный страх за меня. А еще понимала, что в тот день нанесла маме такую глубокую рану, что ее уже ничем не стереть.
«Может, вернуться туда?..» – со вздохом подумала я. Если бы я не влезла в ту драку, если бы вообще не проходила мимо того переулка, маме не сообщили бы новости, от которых у нее сжалось сердце…
Хватка в руке стала сильнее. Неприятный стук сердца звучал все громче. На самом деле это не единственное напоминание, наполненное сожалением. Разница в том, что тогда я выбрала местом для ссоры с мамой крыльцо полицейского участка. Я всегда ставила на первое место собственное настроение, свою гордость, и даже после того, как у мамы случился паралич и она стала инвалидом, я не переставала срывать на ней злость и кидаться жестокими словами.
Я усмехнулась. Книжный магазин, словно пытаясь доказать, что готов предоставить мне все, в чем я нуждаюсь, услужливо придвинул ко мне самое ужасное воспоминание.
Январь 2016 года, ровно за месяц до маминой смерти.
Мы с папой кричим друг на друга из-за какого-то пустяка. «Я даже работу бросила ради того, чтобы ухаживать за мамой, а что ты вообще сделал?» – ору я. Услышав эти слова, мама начинает плакать. Она твердо верит, что все плохое с нашей семьей случилось только из-за ее болезни. Папа кричит в ответ: «Как ты смеешь так разговаривать с отцом?!» Я бросаю грязные тарелки в раковину и, опустившись на колени перед плачущей мамой, притягиваю ее к себе. Мамино здоровье ухудшается, и я знаю, что теперь она плохо слышит даже со слуховым аппаратом. Поэтому уступаю эгоизму и шепчу слова, которые больше не могу держать в себе. «Я просто хочу умереть вместе с тобой, мам».
Я не пыталась избегать ссор с папой. Напротив, это не он, а я начинала бросаться жестокими словами, причиняя боль. Если меня попросят назвать день, о котором я сожалею больше всего в жизни, я без сомнений выберу этот. Я не должна была так поступать. Не должна была говорить подобные слова. Не должна была обращать собственную боль против папы…
Но ничего не вернуть. Этот момент упущен, ведь во время первого путешествия я вернулась во времени раньше, чтобы спасти маму. Оставалось только признать, что я не могу ни изменить, ни заставить исчезнуть воспоминание, которое сейчас сжимаю в руках. Я швырнула истерзанную чувством вины, измятую книгу на пол.
«…А это что?»
В глаза бросилась оранжевая книга без корешка – ее страницы были лишь наспех скреплены степлером. Я небрежно перевернула ее пальцем и посмотрела на обложку. Двадцать второе мая 2005 года. Тогда мне было шестнадцать лет.
Блин. Я жутко устала, потому что гуляла с друзьями допоздна, а папа с самого утра в воскресенье врубил свой пылесос. Завтра понедельник, а значит, надо опять идти в школу. Не хочу есть дурацкий завтрак, неужели мне нельзя просто поспать? Вечером ребята позвали в кино, но мне лень вставать даже ради этого. Дверь открывается нараспашку. Папа заходит с пылесосом в мою комнату и ворчит, чтобы я вставала. Я закрываю уши подушкой и прячусь с головой под одеяло. Звук пылесоса удаляется. Папа слишком сильно любит свой пылесос.
Обычное воскресное утро. Единственный день, когда можно поспать подольше, но папа с самого утра включил пылесос, а мама громко гремела