Читать «Дочь часовщика. Как видеть свет в кромешной тьме» онлайн
Ларри Лофтис
Страница 59 из 68
Стало понятно, что, если она хочет оказать действительно значимое влияние на людей, то есть только один способ сделать это.
Ей придется пожить с ними.
Глава 27
Возлюби врага своего
И вот Корри переехала на фабрику, исполненная твердого намерения разделить бедственное положение немцев и их ежедневное бремя. В течение нескольких месяцев она дарила им любовь, утешение и заботу, ничего не прося взамен.
Однажды директор благотворительной организации навестил Корри на фабрике. Он сказал, что наслышан о ее работе, и предложил еще одну возможность для осуществления ее особого служения. «Мы нашли подходящее место: бывший концентрационный лагерь, который только что передан правительством в общественное пользование».
Корри была поражена. Еще одно предсказание Бетси сбывалось.
Она отправилась с этим человеком в Дармштадт, полуразрушенный бывший концентрационный лагерь, и прошла между колючей проволокой к серым баракам. До боли знакомое зрелище.
Внутри барака Корри решила, что нужно кардинально поменять обстановку.
«Оконные рамы. Их нужно вставить в каждое окно и выкрасить зеленой краской. Ярко-желто-зеленым, цветом новой жизни, что появляется весной».
Слева: концентрационный лагерь Дармштадт. Справа: Дармштадтский лечебный центр Корри. Обратите внимание на обилие цветов, цветочные ящики на каждом окне
В 1946 году, спустя год после ее собственного заключения в подобном лагере, Корри открыла в Дармштадте рекреационный центр, аналог приюта, в который она превратила дом Блумендаля в Голландии. Дармштадт был значительно больше территориально, он мог вместить сто шестьдесят жителей. Вскоре заведение заработало на полную мощность, и у него даже появился список ожидания. Немецкая лютеранская церковь согласилась помочь с администрированием, а другая благотворительная организация, лютеранское сестринство Марии, помогала в работе с прибывшими женщинами и детьми. Корри продолжала выступать, чтобы собрать деньги для Дармштадта, и вскоре пасторы и проповедники различных церквей начали строить вокруг него свои дома. Теперь у Корри было целых три центра для исцеления страждущих.
В декабре 1946 года пришло печальное известие: Виллем скончался от туберкулеза. Однако Корри продолжала работать и нести бремя горя по теперь четырем жертвам войны из своей семьи: отцу, Бетси, Виллему и, скорее всего, Кику.
В начале 1947 года Корри выступила в церкви Мюнхена, города, где Адольф Гитлер начал свою политическую карьеру со злополучного «Пивного путча»[69]. Когда она закончила, сквозь толпу пробился мужчина, чтобы поговорить с ней лично. Лысеющий и грузный, он был одет в пальто и коричневую фетровую шляпу. Однако, когда он подошел ближе, Корри вместо всего этого увидела синюю униформу, кепку с черепом и скрещенными костями и качающийся кожаный хлыст.
Желудок скрутил спазм. Это был действительно он – первый охранник СС, которого она увидела в душевой Равенсбрюка. В сознании всплыли груды одежды, злобные и насмешливые мужчины, необходимость раздеться, стыд от собственной наготы, пепельное лицо Бетси. Из всех лагерных охранников-садистов он был одним из самых жестоких.
«Вы знаете, я вам так благодарен за все, что вы сейчас сказали, – сказал этот человек. – Если все так, как вы сейчас описали, то получается, Господь простил все мои грехи!»
Он протянул руку, но Корри не ответила на рукопожатие. Прикоснуться к этому паразиту было выше ее сил.
«Вы упомянули Равенсбрюк в своем выступлении, – продолжил он, как ни в чем не бывало. – Я работал там охранником. Но с тех пор я стал христианином. Я знаю, что Бог простил меня за жестокие поступки, которые я там совершил, но хотелось бы услышать это и из ваших уст».
Он снова протянул руку. «Ведь вы простите меня?» Корри боролась со своей внутренней горечью. Этот человек олицетворял все то худшее, что было в том аду, который забрал жизнь Бетси. Прощение казалось невозможным.
В то же время она вспомнила наставление Иисуса: «Если вы не будете прощать людям их прегрешения, то и Отец ваш Небесный не простит вам ваших прегрешений». Последние двенадцать месяцев она проповедовала о важности прощения и воочию убедилась в практическом воздействии своих слов в Блумендале и Дармштадте: те, кто смог простить своих бывших врагов, возобновили нормальную жизнь, в то время как те, кто не смог, остались эмоциональными инвалидами.
Корри попыталась улыбнуться, но не почувствовала ни малейшей искры тепла или милосердия. Она быстро произнесла безмолвную молитву: «Иисус, помоги мне! Я могу поднять руку. Ведь это я могу сделать. Помоги мне прочувствовать это».
Она машинально подняла руку, и когда та дотронулась до руки мужчины, произошло нечто удивительное: между ними ощутимо прошел поток энергии, и исцеляющее тепло затопило ее тело. Не говоря уже о прощении, Корри внезапно почувствовала неподдельную любовь к этому человеку.
Ее глаза наполнились слезами. «Я прощаю тебя, брат! Прощаю всем сердцем».
Несколько мгновений она держала его за руку. «Никогда прежде я не ощущала Божью любовь так четко, как тогда», – вспоминала она позже.
Такой урок забыть невозможно: часто без силы и благодати Божьей человек не может простить другого.
Окончательно успокоенная и умиротворенная Корри решила рассказать свою историю еще более широкой аудитории, и позже в том же году она опубликовала автобиографию «Заключенная, и все же»[70]. Она написала предельно простое повествование, но рассказала о самых важных моментах всего своего непростого пути: об укрывательстве евреев и беженцев в Бейе, о предательстве и аресте ее семьи, о тюрьме Схевенинген и о выживании в концлагерях Вугт и Равенсбрюк.
* * *В начале 1951 года, почти через семь лет после своего освобождения из тюрьмы, Петер отправился в Бремен, Германия, в составе группы, проводившей евангелистские собрания. Официально он выполнял функцию переводчика для американского оратора, а дополнительно обеспечивал музыкальное сопровождение на мероприятиях. Однажды вечером темой обсуждения было заявлено «Второе пришествие Христа», и оратор спрашивал аудиторию: «Если бы Иисус пришел сегодня вечером, вы были бы готовы?»
Когда служба закончилась, в переднюю часть зала пробрался какой-то немец. Сначала Петер не узнал этого человека, но потом узнал мгновенно: Ханс Рамс. Лейтенант заметно постарел, и Петер решил, что он болеет или недавно переболел.
«Господин Рамс, вы помните меня? Семь лет назад мы встречались в тюрьме Схевенинген».
Немец кивнул, и Петер спросил, что случилось с ним после войны. Рамс сказал, что несколько лет он провел в тюрьме, а сейчас работает мойщиком окон.
Они поговорили несколько минут о жизни, и Петер спросил напрямую:
«Я помню, как спрашивал вас тогда, были бы вы готовы, если бы в тот момент пришел Христос. Вы мне не ответили. Сегодня вечером я хотел