Читать «Зачёт по похудению и поцелуям» онлайн
Ирина Коняева
Страница 2 из 17
— Бал через две недели, но меня он мало интересует, — процедил Аргенталь. — Чего нельзя сказать о представлении лучших выпускников его величеству. У меня карьерные планы. Я должен выглядеть достойно, а не как…
Он раздражённо махнул рукой.
— Бочонок кваса? — любезно подсказала я.
— Линвуд!
— Что? Он как раз примерно столько…
В следующее мгновение я оказалась в клетке. Виктор оказался рядом и навис надо мной, упершись ладонями в столешницу.
Очень большой.
Очень злой.
И, что особенно раздражало, всё ещё очень красивый. С расстояния в десять сантиметров я отлично видела, что у него даже кожа лучше, чем у большинства девушек нашего возраста. А глаза такие…
«Стоп, Элия! Прекращай! С ума сошла?»
Он придвинулся ещё на пару сантиметров, захватывая всё моё внимание. А оно как бы даже не трепыхалось в сторону, куда пришлось, туда и направилось. Очень уж достойный объект для наблюдения нам с ним попался.
Вот, так и буду его называть!
Объект для наблюдения. У нас же эксперимент!
Первый мужчина попал в связанное зельями заклинание. Вдруг пол имеет значение. Я должна это проверить. Обязана. Ради науки!
— Что можно сделать с моей проблемой? — спросил он.
Я моргнула.
Вот это мне в нём всегда и не нравилось. Или, наоборот, нравилось слишком сильно.
Виктор никогда не впадал в истерику, не метался, не хватался за сердце, а моментально принимался искать решение и был способен выбрать неприятное для себя, но эффективное.
Как тот его выход на Турнир на первом курсе.
Я капнула на его чёрную форму особый состав, и он тут же окрасил ткань в ярко — розовый, а через минуту дорисовал бабочек — кривых, косых, с разного цвета крыльями. Не успела я их стабилизировать, как следует, поторопилась.
Тогда Виктор скинул куртку, надеясь обнаружить под ней футболку приличного цвета. Но не тут — то было. Она была ещё более ядовито — розового цвета!
И что он сделал?
Отказался от участия, чтобы не позориться?
Нет, конечно!
Аргенталь вышел на арену и свою злость обернул против соперников. И так быстро с ними расправился, что я не успела сбежать в соседнее королевство и попросить политическое убежище. Пришлось учиться с ним бок о бок столько лет.
Ужасный человек.
Я повела плечами, заставляя его убрать ограничивающие мои передвижения руки, повернулась к столу, подтянула к себе лист бумаги и взяла перо.
— При твоём нынешнем весе, м — м–м, — прикинула я габариты и вес мужчины, — в девяносто кило…
— Восемьдесят девять.
— Спасибо за уточнение. Так вот. При восьмидесяти девяти килограммах и прибавке примерно в килограмм — полтора в сутки к десятому дню ты получаешь…
— Не смей.
— …очень выразительную динамику.
— Линвуд.
— Могу нарисовать график, если хочешь, и примерный прогноз по мундиру. Верхняя пуговица, как видим, уже выбрала свободу. Это значит, что ты начал расширяться… хм… в груди и плечах. Следующая, думаю, продержится недолго, а затем и швы дрогнут. Наверное, стоит заказать новую форму уже завтра с утра. Да, определённо!
— Линвуд.
В его голосе прозвучало предостережение.
— Что теперь не так? Я ведь стараюсь помочь! Так, продолжаем, — переключилась я на рассуждения. — Сегодня пуговица отлетела в зеркало, а завтра может травмировать невинного человека. Хотя, я никого с боевого факультета не знаю, так что и не жалко. Может, ваш тренер даже посчитает это хорошей тренировкой на скорость реакции и выпишет мне премию.
Виктор посмотрел на меня, как человек, мысленно сочиняющий надгробную речь, но я уже вошла во вкус и остановиться не могла:
— Теоретически выход есть. Контроль питания. Физическая нагрузка. Много физической нагрузки. По логике, тогда часть массы уйдёт не в жир, а в мышцы.
— Точно?
— Аргенталь, я учёная, а не гадалка. Наука не любит давать прогнозов без опоры на факты. Если сказать проще: наука любит наблюдение, статистику и чужие страдания.
— Я заметил.
Он сложил руки на груди и задумался. От былой злости не осталось и следа. Получив новую информацию Виктор Аргенталь просчитывал варианты и выбирал наиболее подходящий для своей главной цели — пройти отбор в королевскую гвардию.
— С этого дня ты тренируешься со мной. Утром и вечером. Каждый день. В любую погоду.
Я моргнула.
— Что?!
— Ты слышала.
— Но мне не нужно худеть!
— А ты выпей своё мерзкое зелье, помоги подруге влезть в платье к балу! — отрезал он ядовито.
— Нет.
— Да.
— Аргенталь, я вообще — то работаю! Учусь! Варю зелья! Сплю иногда, если мир ко мне милостив! — Я возмущалась, а сама уже понимала, что моё дело проиграно. Но так не хотелось это признавать!
— Отлично. Будешь спать быстрее, — проявил обычную свою безжалостность мужчина.
— Ты монстр.
— Спасибо. Это врождённое.
Я вскочила.
— Я никуда с тобой не пойду! Я не собираюсь тренироваться! И вставать ни свет ни заря — тем более!
Он улыбнулся. Так, что теперь мне стало по — настоящему страшно.
Но когда меня останавливал здравый смысл или интуиция?
Я уже набрала воздуха в лёгкие, чтобы объяснить ему всё, что думаю о боевых магах, аристократах, мужской наглости, вторжении в личное пространство и его конкретной невыносимой физиономии, когда он добил меня окончательно:
— А ещё ты пойдёшь со мной на бал.
— Что?!
На этот раз я не изображала возмущение. Я им была. Вся. Целиком.
— Я не собираюсь позорить других леди, — произнёс он сухо. — Если мне придётся явиться туда в виде празднично откормленного боевого мага, рядом будет стоять человек, непосредственно ответственный за мой позор.
— Ты сумасшедший!
— Пока нет, мы ведь ещё не начали заниматься. Завтра в семь утра жду на стадионе. И не бери метлу, тебе придётся бегать.
Я задохнулась.
— Я не ведьма! У меня нет метлы!
— Рассказывай, — хмыкнул он и вышел за порог, щелчком пальцев вернув дверь на место. И следа не осталось после разрушения.
Стоило нам остаться вдвоём, любимый бабушкин котёл ехидно булькнул.
— Никуда я завтра с ним не пойду! — заявила артефакту.
Бульк.
— Ни в семь. Ни в семь и одну минуту. Никогда.
Булькнуло ещё выразительнее.
Я сощурилась.
— Предатель. Ты на чьей вообще стороне?
Но хуже всего было то, что где — то глубоко — глубоко, под злостью, возмущением и желанием сделать Аргенталю что — нибудь неприятное и очень розовое, шевельнулось совершенно неподобающее чувство.
Предвкушение.
И вот это уже было по — настоящему ужасно.
Глава 2
День тринадцатый.
— Демон!
Я в ужасе распахнула глаза, хотя