Читать «Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом» онлайн
Дон Холлуэй
Страница 70 из 118
Теперь варяги поняли, почему вражеский флот никогда не решался проделывать этот трюк, чтобы преодолеть барьерную цепь Константинополя. Это срабатывало только в половине случаев.
Дно корабля разломилось, а весла беспомощно повисли в воздухе, не выдерживая нагрузки, ванты рвались, и вылетали доски – вторая галера повисла на цепи, словно умирающий зверь. Корпус корабля развалился на две части, сбрасывая людей в воду. Те, кто был в доспехах, сразу ушли на дно.
Харальд приказал развернуть свою галеру и подплыть к тонущему судну. Они спасли людей, плавающих в воде. С помощью канатов им удалось подойти ближе к разломанному кораблю, и выжившие перебрались на судно Харальда. «Много людей утонули в проливе, – говорится в “Гнилой коже”, – но были и спасенные».
К тому времени в городе уже подняли тревогу. Золотой Рог был достаточно узкий: если баллисты обстреливали канал с обеих сторон, то камни долетали до середины пролива. Когда на азиатском побережье Босфора наступил день, Харальд со своими воинами шел уже далеко от берега в низко осевшей галере. В солнечных лучах сделали левый разворот и взяли курс домой.
В «Гнилой коже» воспевается: «Вот так Харальд спасся из Константинополя и отплыл в Черное море».
Марии, в отличие от моряков, делать на корабле было нечего, оставалось лишь смотреть, как исчезает за кормой Великий город, а вместе с ним и ее будущее себасты. Все эти годы, когда она была в изгнании, рядом с Константином, она ждала шанса вернуться в столицу, но, предав своего императора, она не только потеряла его, но и отказалась от жизни в изобилии, променяв ее на неизвестное будущее в варварской северной стране. Обратная дорога в Константинополь для нее была невозможна.
Стоя рядом с ней на корме, Харальд в последний раз смотрел на башни Миклагарда; впервые он увидел их, когда стоял на носу корабля девять лет назад. Если ему и суждено увидеть их снова, то только снова пленником, потому что дорогу домой преграждал византийский флот. Императорский флот в полном составе – по словам Скилицы, в нем было двадцать четыре корабля, а Нестор говорил, что только четырнадцать – бороздил Черное море в поисках выживших киевлян, но помешала то ли погода, то ли ночная темнота: русы укрылись в узком заливе, и византийцы проплыли мимо. Увидев, что их преследователи немногочисленны, киевляне воспрянули духом и пустились в погоню. Византийцы всю ночь гребли, а команды киевлян – полные сил. Они быстро нагнали императорский флот, окружили и прижали к берегу. В последующем сражении русы захватили четыре византийских корабля и вырезали весь экипаж. Многие корабли сели на мель, и несколько человек, кого не убили или не взяли в плен, сбежали на берег.
Однако киевляне передумали продолжать завоевание из-за нехватки кораблей для всех своих людей. Шесть тысяч человек высадились на берег и были более расположены идти в Киев, а не на Константинополь. Тем не менее западный берег Черного моря сейчас был владением Катакалона Кекавмена, бывшего соотечественника Харальда в Сицилии, которого наградили высоким званием несмотря на то, что в прошлом году он сражался на стороне Михаила V (или отправили на границу из-за этого). Он видел и принял к сведению, что киевская армада направилась в столицу, но не предпринял действий, потому что на тот момент две империи не находились в состоянии войны. Однако когда они возвращались, он был уже подготовлен. В Варне, на Болгарском побережье, его войска обрушились на киевские сухопутные силы, были взяты в плен восемьсот человек, включая воеводу Вышату. Он проведет в тюрьме Константинополя три года, но можно считать, что ему повезло, потому что большинство пленников были либо ослеплены, либо им отрубили правую руку.
Среди всего этого хаоса никто и не обратил внимания, как одинокая нагруженная галера медленно появилась из Босфора и направилась на север. На палубе, переполненной мускулистыми и грубыми варягами, невозможно было найти уединения даже даме, которая недавно была в числе императорских придворных. Не говоря уже о том, чтобы Марии и Харальду остаться наедине, хотя они сами втайне боялись этого момента, потому что знали о привязанности друг друга.
Мария почувствовала, что ее мир исчезает, когда корабль покинул пространства Черного моря и, направляясь в Киев, вошел в сужающееся устье Днепра. Одно дело – трепетать от запретной любви к привлекательному герою в комфорте императорского дворца, и совершенно другое – стать женой северного варвара.
Она происходила с солнечных берегов Эгейского моря, а не с холодного Севера. Из добровольного изгнания она поднялась до императрицы самого могущественного христианского государства. В жилах Харальда текла королевская кровь, но у него не было королевства, и для Марии этого уже было недостаточно. Несмотря на чувства к Харальду, она всё еще любила Константина и надеялась, что он примет ее обратно. Она готова была познать гнев обоих и могла пойти на риск, будучи уверенной в их отношении к ней.
А Харальд? Он вернулся к тому, с чего начинал, отправляясь из Киева много лет назад, когда Ярослав посчитал, что Елизавета слишком хороша для варяга. Он стал богатым и могущественным, но это не имело значения, потому что его желания всегда оставались немного недосягаемыми.
Впрочем, он никогда не боялся брать силой то, чего желал.
Но не в этот раз.
«Прежде чем отправиться дальше в путь, – говорится в “Гнилой коже”, – он высадил на берег девицу Марию и предоставил ей хорошую охрану, чтобы она добралась до Константинополя». Она всегда могла сказать Константину, что ее похитили, однако с ней в город Харальд передал свое послание: «Он попросил передать Зое, что она уехала с Харальдом, а затем спросить у нее, насколько велика сила императрицы над ним и кто из них в конце концов победил».
Она поступила бы мудро, если бы не передала это сообщение, но никто точно не знает, дошло послание до адресата или нет. В любом случае оно напоминает о первой встрече Зои и Харальда в саду Великого дворца, где она попросила локон его волос, а он попросил ее локон.