Читать «Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы» онлайн
Норман Дэвис
Страница 39 из 201
«Когда мир был на полтысячи лет моложе, все события имели гораздо более четкие очертания, чем сейчас. Расстояние между печалью и радостью, между удачей и неудачей, казалось гораздо большим, чем для нас. Каждое событие, каждый поступок оценивались в заданных выразительных формах, и смерть из-за силы таинств купалась в сиянии божественной тайны. Но даже менее важные события – путешествие, визит, работа – сопровождались множеством благословений, церемоний, поговорок и условностей».
Взгляды Хейзинги имели огромное влияние, хотя и вызвали неприятие со стороны некоторых из его голландских коллег и недоумение у его бельгийского друга Анри Пиренна.
Правда, при всем щедром покровительстве герцогов-графов культуре основной сферой их деятельности была политика. Бургундия проявила себя как в проектах по формированию основ единого государства, так и в своей блестящей дипломатии. Несмотря на имевшуюся у власти возможность использовать силу для подавления мятежных подданных, местные особенности уважались, и было принято править согласно установленной процедуре и договоренности. В характерном для того времени указе от 13 декабря 1385 года Гент чувствовал как тяжелую руку своего господина, так и его великодушие:
«Филипп Французский, герцог Бургундский, граф Фландрии и Артуа, палатин Бургундии… всем мои приветствия: да будет известно… нашим возлюбленным подданным… нашего доброго города Гента, смиренно умолявшим нас проявить милосердие, что [мы] простили и отпустили все проступки и преступления… и полностью подтвердили все указанные обычаи, привилегии и права при условии, что они полностью подчинятся [нам]».
Чтобы подтвердить свое утверждение, что они являются истинными королями Франции, графы-герцоги, как и английские монархи, опирались на свою невероятно запутанную генеалогию. В частности, Филипп Смелый играл важную роль в делах Франции. Когда он в 1404 году умер, его положению, как принца крови Валуа и независимого правителя, ничего не угрожало. Тем не менее он не пренебрегал своими «Бургундскими штатами». Он был знатоком хорошего вина и издавал подробные указы по таким вопросам, как запрет низкосортного винограда гаме или принесение качества в жертву количеству посредством чрезмерного использования навоза. Такие небольшие города, как Поммар, Нюи-Сен-Жорж и Бон, в его время превратились в центры пребывания négociants и посредников в торговле вином. Одно из его владений в Шато-де-Сантенай на склонах Кот-д'Ор до сих пор производит вина, носящие его имя. Он также был главным строителем дворца герцогов в Дижоне.
Сын Филиппа Jean sans Peur – Иоанн Бесстрашный, – который, будучи молодым рыцарем, сражался против турок в битве при Никополисе, укрепил власть и независимость Бургундии. Втянутый в бесконечные ссоры со своими французскими родственниками, он был убит свитой дофина в сентябре 1419 года на мосту в Монтро недалеко от Парижа, куда прибыл для ведения дипломатических переговоров. При сыне Иоанна Philippe le Bon – Филиппе Добром, в юности носившем титул графа Шароле, штаты достигли высокого престижа и процветания. Он расширил их, купив Намюр и Люксембург, завоевав Голландию, Зеландию и Фризию в так называемых холодных войнах и унаследовав Брабант, Лимбург и Антверпен. Себя он без лишней скромности любил именовать великим герцогом Запада.
Похороны Филиппа Доброго часто называют самым грандиозным из бургундских зрелищ. Это пышное «представление» состоялось в 1467 году в Брюгге и было подробно описано придворным хронистом Шателленом. Сотни скорбящих, одетых в черное, были за счет государства экипированы плащами в соответствии со своим положением. Церковь Святого Доната наполнили таким количеством свечей, что пришлось разбить витражи, чтобы выпустить тепло. За факельным шествием наблюдали 20 000 зрителей:
«Останки герцога Филиппа… были помещены в закрытый свинцовый гроб весом более 240 фунтов. Гроб покрывала золотая ткань размером тридцать два локтя, подбитая черным атласом. Двенадцать гвардейцев-лучников несли [его], [тогда как] покров из золотой ткани… держали шестнадцать великих баронов… Балдахин из золотой ткани, установленный на четырех больших штыках, несли четыре бургундских дворянина: графы Жуаньи, Букан и Бланшуэйн и сеньор де Частегийон. Сразу позади… шел Мериадес, шталмейстер… [и] главный распорядитель похорон. [Он] нес герцогский меч своего покойного хозяина в богато украшенных ножнах, направленным вниз к земле».
Во время погребения меч был передан сыну и наследнику покойного герцога Карлу жестом, заимствованным из французской королевской церемонии. Он означал преемственность княжеской власти, но также давал понять намерение Карла жить с мечом в руках.
Имя Charles le Téméraire переводится по-разному – как Смелый, Опрометчивый и Грозный. Он был сыном португальской принцессы и через цепочку браков приходился шурином королям Франции и Англии. Его воинственный нрав проявился еще до смерти его отца, когда в 1466 году он приказал убить всех мужчин, женщин и детей в мятежном городе Динанте. Главной ошибкой Карла была уверенность, что он может оскорблять всех своих соседей одновременно. В запутанных бургундских войнах 1470-х годов его враги в итоге объединились против него. Вскоре оказалось, что на западе его теснит Людовик XI Французский, этот «всемирный паук», а на востоке – лотарингцы, силы императора и швейцарцы.
Швейцария, которая к тому времени поглотила большую часть старой Верхней Бургундии, оказалась заклятым врагом «Бургундских штатов». В трех последовавших одно за другим сражениях Карл был также и последовательно унижен, побежден и разбит. При Грансоне в Во (2 марта 1476 г.), где Карл уничтожил местный гарнизон, ему пришлось бросить огромную добычу, включая свою серебряную ванну. На озере Морат (Муртен) в кантоне Берн (22 июня 1476 г.) его армия была разгромлена и значительная ее часть утонула. Наконец, во время зимней осады Нанси (5 января 1477 г.) он встретил свою смерть. Хронист Филипп де Коммин записал то, что ему довелось услышать:
«Немногочисленные войска герцога, пребывавшие в плохом состоянии, были немедленно… либо перебиты, либо [обращены] в бегство… Герцог Бургундский погиб на поле… О том, как это произошло, мне рассказали [пленные], которые видели, как его бросили на землю… На него набросилась толпа солдат, которые убили его и ограбили тело, не узнав его. Эта битва произошла… накануне Богоявления. [Два дня спустя] голый труп герцога, вмерзший в лед пруда, был опознан: голова была расколота до подбородка швейцарской алебардой, тело многократно пронзено швейцарскими пиками».
Коммин, который когда-то служил Карлу Смелому, был суров в своем суждении. «Половина Европы, – заметил он, – его не удовлетворила бы».
Выражение «бургундская добыча» чаще всего используют для описания огромной кучи сокровищ, захваченных швейцарцами в Грансоне, которые с тех пор стали появляться на европейском рынке предметов