Читать «Мы мирные люди» онлайн
Владимир Иванович Дмитревский
Страница 117 из 155
Байкалов даже не улыбнулся шутке. Он был озабочен. Не обманывало его чутье, пошаливают здесь, надо быть еще зорче, еще внимательнее. Такие стройки, как Карчальско-Тихоокеанская магистраль, приковывают к себе внимание не только всего Советского Союза, но и всего мира. Поэтому здесь имеет первостепенное значение каждая деталь.
Крепко пожал руку Мосальскому:
— Приезжайте, Борис Михайлович. Мы вам поможем. Никуда они не денутся. Так и передайте генералу.
На несколько минут забежал Мосальский и в редакцию многотиражки. Хотелось повидать Тоню Соловьеву, сказать ей на прощание что-нибудь теплое.
— Уезжаете, Борис Михайлович? И так внезапно?
— Скоро приеду, Тоня. И уж тогда непременно поговорим о поэзии. Мне еще на тоннеле обязательно побывать надо.
— На Аргинском перевале? Вот и хорошо! Там мы, наверное, и встретимся, я тоже скоро туда поеду, меня в длительную командировку пошлют — писать о тоннельщиках.
Постояли в подъезде редакционного домика. Тоня не надела шубки, только платок накинула. Мерзла, но все не уходила.
— Ну, до скорого, Тоня! Мы еще встретимся, обязательно встретимся!
— Счастливого пути!
И Борис Михайлович пошел по тропинке, с улыбкой размышляя о том, что и заядлые холостяки и однолюбы иногда начинают неожиданно для самих себя проявлять необычайный интерес к встреченной где-нибудь на новостройке молодой особе...
Нужно было зайти в гостиницу, взять вещи и торопиться к поезду.
Снег был синий-синий. Быстро надвигались сумерки. На небе серебрилась по-зимнему блескучая луна.
КНИГА ТРЕТЬЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВЕСНА В ТАЙГЕ
1
На тоннеле были горячие дни. Перед тоннельщиками поставлена задача — во что бы то ни стало к Первому мая соединиться двум отрядам, идущим друг другу навстречу. Да! Закончить проходку и торжественно отпраздновать эту победу в первомайские дни.
Должен приехать на открытие начальник строительства Агапов. Тоннельщики готовились обставить праздник со всей пышностью, какую они только смогут создать в условиях отдаленности от центра, в глуши тайги.
Впрочем, сама тайга тоже готовилась к празднику весны. Склоны сопок, весеннее небо, говорливая Арга переливались нежнейшими оттенками всех цветов, ежедневно появляясь в новых нарядах. Вот стала угадываться, хотя еще не появилась, светлая-светлая зелень на березах — легкие облачка, зеленая дымка. Вот вдруг расцвели какие-то невиданные горные цветы. А ведь еще и почки на деревьях не распустились! Даже Арга стала по-новому греметь на каменных перекатах, а небо нашло новые зеленоватые, сиреневые и светло-бирюзовые тона.
В только что отстроенном клубе готовили концерт. Художники заканчивали праздничное оформление поселка: панно, транспаранты, лозунги.
Клубом гордятся все тоннельщики. Клуб — по всем правилам! Даже откидные кресла, на чем особенно настаивала Кудрявцева. Пол покатый, сцена большая.
Уделено внимание и комнатам для актеров, и месту для оркестрантов, и занавесу, который механически открывается и закрывается — все как в настоящем городском театре! А какие световые эффекты, цветные стекла, какие прожектора!
Березовский даже похудел, пока строился клуб, так он переживал за каждую мелочь. Но не только Березовский — ревниво, любовно следили за сооружением клуба и Широкова, и Кудрявцева, и Колосов, и бригадиры, и откатчики, и бурильщики, и селекторщики, и бухгалтерия. Один заметил, что скрипят ступеньки, по которым актеры будут подниматься на сцену:
— Куда это годится! Скажем, к примеру, идет пьеса... и настроение... и публика переживает... И вдруг такой скрип!
Другие расспрашивали, какие картины будут висеть в зрительном зале...
В честь Первого мая шло социалистическое соревнование бригад, ставились рекорды по проходке, по вывозке породы, по укладке бетона. Но наряду с этим всем хотелось, чтобы было красиво, нарядно, «так, как ни у кого на трассе» или «не хуже, чем в Москве».
Теперь после ужина Игорь Иванов, Нина Быстрова, Зимин и Ирина ходят на репетиции.
— Погода мерзопакостная! — ворчит Зимин, перепрыгивая через лужи, подернутые тонким ледком.
— Игорь! Где же вы? Я, кажется, зачерпнула воду!
— Кажется или на самом деле, Нина?
— Сейчас мы это уточним, — уже увереннее говорит Нина, смеется, держится за пальто Игоря, стоя на одной ноге, сдергивает с другой туфельку и калошу. — Вот! — и выливает из туфельки воду.
— Надо сделать тротуары! — решительно заявляет Ирина. — Занавес механически открывается, а к очагу культуры даже подойти нельзя, не промочив ноги!
— Все! — хохочет Зимин. — Завтра не будет жизни ни Березовскому, ни завхозу, ни всем, проживающим здесь в радиусе пяти километров! Ирина Сергеевна не успокоится, пока не будет вымощено все Карчальское строительство до самых берегов океана!
— И не успокоюсь!
Где-то в сумерках по весенней распутице пробирается к клубу струнный оркестр. Тренькают на ходу балалайки, гитарист наигрывает вальс «В прифронтовом лесу».
— «Онегин, я скрывать не стану!..» — пробует свой густой бас инженер Колосов.
Он тоже идет на репетицию и, невзирая на седину в волосах, чувствует себя молодым, озорным, веселым.
— «Безумно я люблю Татьяну!..» — подражая Колосову, отвечает Нина Быстрова и первая раскатывается смехом.
Колосов, разговаривая сам с собой, отвечает:
— Не звучит голос. Сырость! — и затем кричит в темноту: — Ирина Сергеевна! Где вы?
— Тута, тута! — отвечает Зимин.
— Догоняйте, Вадим Павлович! Мы уже на крыльце!
— «На земле весь род людской!».
— Не пойте на воздухе!
В клубе творится что-то невообразимое. Духовой оркестр разучивает на сцене «Привет музыкантам». Когда он берет фортиссимо, стены дрожат.
В задней комнате тенор Паша Морозов пробует верхнее «до».
Аккордеонист Сережа Стрягин тут же с увлечением, склонив голову набок, шпарит во всю силу мехов рапсодию Листа. Белобрысый, небольшого роста, субтильный Сережа считал, что он довольно недурен, и очень следил за своей наружностью. Так как у него не росли еще борода и усы, ему приходилось сосредоточить все внимание на прическе. Но. волосы у него имели печальное. свойство торчать кверху, особенно один вихор, который Сережа приглаживал, и на ночь завязывал платком, и чем только не смазывал... И все-таки этот вихор торчит и сейчас, придавая Сереже очень задорный вид.
Среди столиков для шахматной игры Бессонов откалывает «Яблочко». Это ничуть не смущает заядлых шахматистов. Они невозмутимо разыгрывают итальянскую партию, и уже инженер Зенитов объявил