Читать «Брат подруги. Наваждение (СИ)» онлайн

чуть смущённо, боясь, что Матвей не поймёт такого желания.

Сама даже не знаю, откуда оно. Слышала про такой метод, и всё на этом. Даже на видео не смотрела, а уж про опыт подруг тем более не спрашивала. Мы с ними вообще особо не говорим на такие темы, ведь я девственница.

— Ты уверена? — хрипло уточняет Матвей. Судя по взгляду, удивлён такой инициативе.

Теперь я сильнее смущаюсь, но назло этому усмехаюсь как можно беспечнее:

— Может, хватит спрашивать меня об уверенности? Я уверена во всём, что делаю.

Матвей тоже ухмыляется, только ласково как-то. Проводит пальцами по моей щеке, смотрит так, что утонуть в его потемневших глазах можно. Там такое явное желание — почти жажда, что я непроизвольно облизываю пересохшие губы. Смущения не остаётся. Я даже хочу удивлять Матвея, пробовать с ним всё, распалять и распаляться самой…

— Какая же ты… — шепчет он. — Невероятная. Но это не так просто, — добавляет серьёзнее, будто включает разум мгновенно.

У меня он скорее плывёт, но улавливает, что Матвей говорит со знанием дела. И как я собираюсь его удивлять, если, в отличие от меня, у него уже есть опыт? Вот даже знает откуда-то, что «это не так просто».

— Кто-то тебе так уже делал? — спрашиваю как можно более непринуждённо, а самой скорее не по себе.

Матвей не удивляется моему вопросу и не воспринимает его как-то не так. Сразу отвечает, и довольно легко:

— Нет, но в теории это так, латекс всё-таки такой предмет. Надо осторожнее, чтобы ты им не подавилась и мы ничего не повредили.

Говоря это, он одновременно аккуратно освобождает презерватив из упаковки, проделывает с ним какие-то манипуляции — видимо, готовит к испытанию — и, наконец, осторожно пододвигается ко мне. Словно колеблется слегка. Но ведь хочет этого… Знаю наверняка. Ошибиться тут невозможно.

— Расположи за зубами, — мягко командует, и я стараюсь сделать так, как он говорит.

Отбрасываю мысли о том, нелепо ли сейчас выгляжу и так ли готова к предстоящему. От Матвея исходит слишком красноречивый жар. Да и член его как будто даже больше становится, чуть дёрнувшись. Смущённо отвожу от него взгляд.

— Да, вот так, — вздрагиваю от голоса Матвея и старательно беру себя в руки. — Кончик языка в наконечник, прижми к нёбу.

Что-то многовато он знает для только теории… Впрочем, даже хорошо, а то бы тыкались, как слепые котята. Матвей ведь сказал, что другие ему так не делали, и я верю.

— Хорошо… — одобрительно кивает он, ласково проведя пальцами по моей щеке. У меня кровь приливает к коже от его тёплого взгляда и того факта, что удалось с первого раза. А потом и от новых слов Матвея: — Теперь давай на колени.

Вообще-то в моих представлениях это я удивляла бы его, полностью взяв всё в свои руки — и презерватив, и его надевание. А получается, что всё под контролем Матвея. Но… Это меня даже заводит. Мне нравится, что он решает. И нравится, как говорит мне об этом. Горячо от в меру властных, настойчивых и в то же время ласковых ноток в его голосе.

Загоняю вглубь обострившееся волнение и опускаюсь перед ним на колени. Его член рядом с моим лицом кажется ещё больше, и вот я уже сомневаюсь, что справлюсь. Но рот у меня своеобразно открыт, пока в нём находится презерватив. А головка члена уже утыкается в него. Мягко толкается… Входит в кольцо латекса: каким-то образом чувствую это чуть ли не до миллиметров, внимаю.

Поднимаю взгляд на Матвея — он кажется сосредоточенным, осторожным. При этом таким серьёзным, что у меня между ног мгновенно становится горячее. Сочетание такого выражения его лица с действиями заводит сильнее, тем более что в потемневших глазах ясно вижу и другое: насколько ему нравится происходящее.

Да и мне тоже…

Смелею, обхватываю его горячий член пальцами, внимая ощущениям. Твёрдый, приятный на ощупь… И хотя касаться его так немного непривычно и более волнительно, чем через одежду — я довольно быстро вхожу во вкус. И вот уже сама раскатываю латекс по органу, помогая себе рукой.

Непередаваемое ощущение: пропускать фактически себе в рот член Матвея чуть ли не по миллиметру, чувствуя, как тот отзывается и слегка подёргивается, ощущать его тяжесть и длину… За всем этим вкус резины толком не чувствую. Сердце зашкаливает по ударам, а взгляд устремляется к Матвею: хочу его реакцию. Боже, какие у него потемневшие глаза. В них настолько безудержное желание, что я даже не представляю, как он сидит на месте, позволяя мне аккуратно действовать, а не перехватывает всё в свои руки.

Конечно, надевать презерватив всё дальше мне даётся сложнее. Получается лишь наполовину, после чего я застываю, сосредоточенно размышляя, как дальше. Большой у него член… Аж глаза сами собой закрываются, стоит только чуть двинуться дальше.

Вздрагиваю от неожиданности, ощутив, как Матвей гладит меня по волосам. Чувствую его взгляд. Лёгкое движение вперёд, чуть глубже у меня во рту… А потом Матвей осторожно убирает член, помогая себе моей рукой, которая, оказывается, ещё там.

— Достаточно, — говорит неузнаваемым сиплым голосом. — Теперь иди ко мне.

Едва поднимаюсь на ослабевших ногах, открывая глаза и улавливая, как Матвей заканчивает с презервативом, поправив его на себе. А потом обхватывает меня сильными руками, чуть поднимая и привлекая к себе.

Тянусь навстречу, отдаюсь его губам, которые не так уж долго на моих орудуют. Очень скоро переходят на шею, грудь, соски…

Выгибаюсь, шумно дышу, плавлюсь в его руках и поцелуях. Меня накрывает желанием — таким же необузданным, которое исходит от Матвея. Хочу ему принадлежать.

Я просто теряюсь — в и ощущениях, и во времени, и в пространстве. Остаётся лишь Матвей. Матвей, который кладёт меня на постель и скользит губами по моему телу всё ниже, прокладывая дорожку поцелуев по всему телу, щекоча пупок языком и потом спускаясь туда, где уже всё изнывает от желания.

Почувствовав влажный язык у себя между ног, я и хочу отстраниться от смущения, и не могу. Всё тело скручивает тёплым спазмом. Такое ощущение, что все нервные окончания сосредотачиваются именно там, где сейчас губы и язык Матвея.

Наслаждение такое острое, что я не могу сдержать стонов. Один перебивает другой, голос срывается, дыхания не хватает… Выгибаюсь, хватаюсь за простыни, а ноги самим собой разъезжаются в стороны. Дают Матвею ещё больший доступ…

Из губ срываются громкие жалобные стоны. Такое ощущение, что ещё чуть-чуть, и умру от такого почти болезненного яркого удовольствия.

Губы Матвея как-то