Читать «Снежная Принцесса Для Дракона» онлайн

понимал. Сидеть напротив него за утренним чаем, под прицелом этих насмешливых глаз, было пыткой изощрённее всех моих ледяных кошмаров. Он развалился в кресле, как у себя дома, с непринуждённостью, не подобающей простому учителю, и его ухмылка, казалось, говорила: «Я знаю все твои мысли, глупышка».

После той сумасшедшей сцены в прихожей родители, словно сговорившись, отвели нас в бальный зал — самое просторное помещение в поместье, которое папа в шутку называл «залом для военных учений». Сейчас он и правда напоминал поле боя. Моего личного поражения… Скорее.

— Ну что ж, графиня, — его голос, низкий и бархатный, нарушил тишину, разбивая мои тревожные размышления. — Покажите-ка мне, что вы уже умеете. Без прикрас.

Я сглотнула. Всё во мне сопротивлялось этому. Но отступать было некуда. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, представить себе лёгкую, изящную снежинку, парящую в воздухе. Но вместо неё в памяти всплыла его улыбка, его руки на моих плечах, тепло, погасившее мою магию…

С резким треском из моих ладоней вырвался неуклюжий сноп ледяных игл, который, описав дугу, шлёпнулся на паркет и раскатился с грохотом, похожим на рассыпавшиеся монеты.

Тишину разорвал его смех. Злой и насмешливый. Вот идиот. Если бы я всё умела, звала бы учителя?! — Великолепно! — он откинул голову, и его смех эхом разнёсся по залу. — Вы, должно быть, смертельное оружие на балах. Представляю, как кавалеры пытаются уклониться от такого… изящного приветствия.

— Я не для балов это учу! — выпалила, чувствуя, как по щекам разливается жар. — И если вы такой великий маг, то научите меня чему-то, а не будете смеяться над неудачами. Только настрой сбиваете!

— О, учиться вы, я вижу, любите, — он поднялся с места и медленно, как хищник, начал обходить меня по кругу. Его взгляд был тяжёлым и осязаемым. — Но вы всё делаете неправильно. Вы пытаетесь силой вырвать магию у стихии. А с зимой так нельзя. С огнём, может — Он демонстративно поднял руку вверх, на кончике его пальца заплясал язычок пламяни. — Её нельзя заставить. Её нужно… соблазнить. Как с дамами.

Прежде чем я успела понять его намерения, он оказался сзади. Сильные руки легли на мои плечи, обжигая даже через ткань одежды. Я вздрогнула, как ошпаренная. — Что вы делаете?! — попыталась я вырваться, но его хватка была твёрдой, но не грубой.

— Учу вас правильной стойке, ваша светлость, — его дыхание коснулось моего уха, заставив меня содрогнуться. — Магия льда — это не ярость. Это концентрация. Абсолютный покой. Ваше тело — проводник. Оно должно быть неподвижным, как замерзшее озеро.

— Вы… вы просто ищете повод меня касаться! — прошипела я, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле. В воздухе снова запахло морозом.

— А вы, оказывается, не только неопытная волшебница, но и большая фантазёрка, — парировал он, и я почувствовала, как грудь вибрирует от сдержанного смеха. Его пальцы слегка нажали на мои бёдра, заставляя изменить позу. — Шире расставьте ноги. Для устойчивости. И расслабьтесь. Вы напряжены, как струна. Лёд не рождается в борьбе. Он рождается в тишине и медленно.

Его слова, его прикосновения, его уверенность — всё это сводило меня с ума. От одного его присутствия по моей спине бежали мурашки, а он говорил о «покое»!?

— Я не могу расслабиться, когда вы… — я замолчала, не в силах подобрать слов. — Когда я что? — он наклонился ближе, и губы оказались в сантиметре от моей шеи. — Обучаю вас? Магия требует полного доверия, Хлоя. Вы должны отдаться ей. И, возможно, тому, кто пытается вам помочь.

Это было уже слишком. С криком я отпрыгнула от него, отлетев к противоположной стене. — Вы извращенец! — выкрикнула я, указывая на него дрожащим пальцем. Пол подо мной начал покрываться ледяной коркой. Он не двинулся с места, лишь скрестил руки на груди, и его улыбка стала ещё шире.

— А вы, миледи, судя по всему, не лучше, раз ваши мысли сразу же устремляются в такое русло, — Усмехнулся он. — Я говорил о магии. О концентрации. О доверии к наставнику. А вы о чём подумали? — Он поднял бровь, и его взгляд стал настолько вызывающим, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — Все мои действия продиктованы исключительно педагогической необходимостью. Обещаю.

Мы стояли друг напротив друга, как два дуэлянта. Я — пылая от ярости и смущения, он — излучая невозмутимое, раздражающее спокойствие. Воздух потрескивал от нерастраченной магии.

Остаток дня прошёл в подобном же ключе. Он дразнил, я взрывалась. Он пытался «научить» меня через прикосновения, а я пыталась сосредоточиться, но единственное, что у меня получалось — это покрывать инеем всё в радиусе нескольких футов. Он называл это «прогрессом», а в его глазах читалось неподдельное веселье.

Когда солнце скрылось за снежными тучами, я едва держалась на ногах. Измождение было не только физическим, но и душевным. Этот человек вывернул меня наизнанку, и я не знала, что чувствую: злость, унижение или… странное, щемящее… Нет, Нет! Даже думать не хочу.

Я почти не помнила, как добралась до своей спальни. Горничная помогла мне снять платье, и я рухнула на постель, как подкошенная. Мысли путались, перемешиваясь с обрывками его фраз, с воспоминаниями о его руках на моей талии, о его смехе.

«Вы должны отдаться мне полностью…» Глупец. Наглец. Самоуверенный… волшебник.

Последнее, что я почувствовала, прежде чем сон поглотил меня, — это призрачное тепло в том месте, где его пальцы касались моего тела. И тихий, предательский вздох сожаления, что этот безумный день закончился.

Глава 4 "Вроде как, ваш жених"

На следующее утро я проснулась с тяжёлой головой и ощущением, будто меня переехал каретный экипаж, нагруженный книгами по магической теории. Каждая мышца ныла, а в памяти стоял его насмешливый голос: «Расслабьтесь, ваша светлость». Чёрт бы побрал это расслабление!

Спускаясь к завтраку, я надеялась, что он проспит или, в идеале, сбежит после первого неудачного занятия. Но нет. Он уже восседал в столовой, свежий и сияющий, будто провёл ночь в медитации, а не изводил благородных дев неуместными прикосновениями. Он что, никогда не устаёт?

— Выглядите превосходно, — встретил он меня, с наслаждением отхлёбывая чай. — На лице играет такой живой, насыщенный румянец. Прямо пламя.

Я промолчала, сгребая в тарелку омлет с такой яростью, что бедное яйцо, наверное, пожалело о своём рождении. Родители переглянулись, и на лице матери промелькнуло что-то подозрительно похожее на умиление. Предатели.

После завтрака он, не дожидаясь приглашения, направился в библиотеку. Я, словно заворожённая (или наказанная), поплелась