Читать «Наступление продолжается» онлайн

Москве заговорил? Ведь она скоро будет салютовать нам. Сталин следит за нами, ему известно, как мы тут воюем. Вот как выйдем на границу, он обязательно прикажет дать салют. Я так и Быстрову сказал: обороняться, может, и придётся, но задерживаться надолго мы никак не можем.

— Конечно, — кивнула Лариса. — Ведь этого салюта вся страна ждёт.

— В том-то и дело, — озабоченно произнёс Привалов. — Вот что, Ларочка, идём-ка побыстрей, возможно, есть свежие новости. Немцы что-то подозрительно притихли, даже по местечку больше не бьют.

— А может, они ушли?

— Ну, нет, — покачал он головой. — Их можно только заставить уйти. Тебе не холодно? Ночь становится прохладной.

— Что ты! — рассмеялась она. — С тобой мне всюду тепло.

*

Для штаба раскинули ту самую брезентовую палатку, в которой Ларисе довелось спать в ночь перед наступлением. Только тогда она стояла вся на виду, а теперь почти по крышу спряталась в глубоком котловане.

Невдалеке, укрытый ветвями, чёрным пятном возвышался штабной автобус. Возле него, позванивая ключами, возился шофёр — очевидно, исправлял неполадки после большого пробега. Отсюда тёмные силуэты разрушенных зданий местечка вырисовывались на фоне звёздного неба особенно отчётливо. Казалось, они были совеем рядом, и в то же время, если долго смотреть на них, развалины представлялись бесконечно далёкими. Белый мертвенный свет ракет, изредка вспыхивавших где-то за рощей, причудливо менял очертания окружающих предметов, словно передвигая их со своих мест.

Сумароков с Курочкиным сидели за столом, склонившись над развёрнутой картой. Когда они подняли головы при входе комбата, Лариса увидела их глаза, сухие и покрасневшие от бессонницы. «Неужели и у меня такие? — подумалось ей. — А у Привалова глаза нисколько не изменились, хотя он-то уж наверняка спал меньше моего».

— Фёдор Фёдорович не приходил? — спросил Привалов, присаживаясь к столу. — Значит остался ночевать у Кубрачкова. И правильно сделал, — там над головой полтора метра земли, а здесь одна парусина.

— Землянку для штаба заканчивают, — сообщил Сумароков.

— Давно бы надо. Какие новости, Павел Васильевич?

— Новости в основном те же. Первый батальон занял северо-восточный угол леса, но на грейдер не вышел и вынужден закрепляться. Вот последняя разведсводка с данными о противнике.

Подав комбату листок, Сумароков набил табаку в ещё горячую трубку.

— Добре, — усмехнулся Привалов, пробежав глазами сводку. — Значит, с танками придётся иметь дело, Павел Васильевич? Что ж, к этому нам не привыкать. Пушки я передвинул за дорогу, вот сюда. Слева, на участке Овсюка, немцев, кажется, нет, вот оттуда мы и ударим.

— Я тоже так думаю, — сказал Сумароков.

К столу подошёл ефрейтор Коротков с вещевым мешком, и Курочкин, взглянув на него, тотчас убрал карту. Коротков достал из мешка хлеб, баночку с сахаром, три кружки и затем, как бы извиняясь, произнёс:

— Чай совсем остыл, товарищ капитан. Подогреть, может?

— Не стоит. Давай, какой есть, и ложись спать, — сказал Привалов. — Имей в виду, воевать завтра придётся всерьёз, похуже, чем в местечке.

— Уж куда серьёзнее — скоро Пруссию в бинокль будет видно, — усмехнулся Коротков.

Допив вторую кружку, Привалов снова развернул карту, сделал на ней несколько отметок карандашом, в раздумье потёр ладонью лоб. Потом, словно вспомнив, что он не один, сказал:

— Давайте спать, товарищи… Лариса Михайловна, ложитесь, у вас уже давно глаза сами закрываются. — Он оглядел помещение, подыскивая место, где можно бы прилечь. — Однако тут не очень-то просторно. Может, вам к Нине Ивановне пойти? У неё вы чудесно бы отдохнули.

— Ну, нет, туда я не пойду. Там и проспать можно, а мне ведь к Быстрову, чуть свет, идти надо. Лариса прошла в задний угол палатки, расстегнула ремень. Курочкин вытащил чью-то шинель, разостлал её в углу, в головы положил свою сумку.

Привалов, улыбаясь, стоял тут же, держа в руках плащпалатку.

И когда Лариса легла, услышала, как Привалов, наклонясь, тихо произнёс:

— Спокойной ночи…

Спустя минут пять Сумароков вполголоса говорил Привалову:

— Помните наш первый разговор о Потаповой? Насчёт того, может ли девушка быть комсоргом? Признайтесь, что вы были тогда неправы.

Привалов, поднял от стола отяжелевшую голову, спокойно ответил:

— Я уже признался, Павел Васильевич. Мы с ней вместе шли сюда, и я прямо сказал, какого я сейчас о ней мнения. Думаю, что на этот раз я не ошибся.

Привалов сказал это, припомнив свою первую неудачную любовь.

— А я ещё тогда был уверен, что Потапова окажется на своём месте. Но всё-таки ей тяжелее, чем нам, мужчинам.

— Тяжело было в первые дни. Она сознательно искала трудностей, чтобы проверить себя. Теперь ей будет легче.

— Конечно. Вы знаете, что она ответила Фёдору Фёдоровичу, когда тот упрекнул её за излишний риск? Мы, говорит, должны с вами так воевать, чтобы каждый боец в трудную минуту чувствовал: партия, комсомол — с нами… Фёдор Фёдорович только руками развёл, потому что это его собственные слова были, из его доклада. Потом рассмеялся и говорит: «Правильно поняли задачу, товарищ комсорг. Но учтите, выдержка нужна коммунисту не меньше, чем смелость…».

*

За ночь, обследовав впереди, лежащую местность, Быстров успел лишь примерно определить, где проходил передний край немцев. Ему важно было точно выяснить, как далеко отстоят пулемёты и боевое охранение противника, а что делалось за их спиной в глубине леса — об этом Быстров мог лишь догадываться. Правда, комбат предупредил, что немцы спешно перегруппировывают свои части, готовясь к контрудару, однако Быстров непоколебимо верил, что наступать утром будут не немцы, а наши.

Тем не менее, окопался он прочно. Позиция Быстрову нравилась: заросший высокой травой бугор, прикрывая дорогу, имел прекрасный обзор, находился в достаточной удалённости от батальона и, главное, не был у врага на подозрении. Задача взводу ставилась одна: затормозить первый удар немцев, если они попытаются его нанести — утром или ночью. И Быстров, прикидывая в уме свои возможности, до тех пор не смыкал глаз, пока все бойцы не зарылись в землю.

За час до рассвета, наказав Дергачёву и Матюшкину зорко смотреть и чутко слушать, Быстров прилёг. Легли и остальные бойцы, разместившись в своих тесных окопчиках.

Дергачёв, широколицый, губастый, добродушный увалень, и Матюшкин, невысокий, беловолосый, мечтательный паренёк, расположились на хребте бугра, ближе к дороге. Трава здесь росла особенно густо, хотя и начинала уже местами увядать. Предутренняя роса только что выпала, пахло зеленью и вскопанной землёй, как в саду. Дергачёв прижимался к траве разгорячённым лицом, искал языком прохладные капельки росы, приглушённо фыркал и мотал головой, стараясь прогнать сон.

Матюшкин лежал на спине, смотрел на знакомое с детства созвездие Большой Медведицы, неторопливо думал. Шелест травы и звёзды напоминали ему родные северные луга, сенокос, страшные сказки в