Читать «Вечера на хуторе, или как укротить миллиардера» онлайн

её глазах поднимается радость. Совершенно не понимаю, что происходит, но очередной грохот за дверью подгоняет нас на улицу, а то мы без дома останемся.

Глава 17

— Не явился? — слышу голос баб Зои и вздрагиваю.

— Боже, да что же тебе не спится-то в такую рань? — отвечаю вопросом на вопрос и смотрю на нашу соседку, которая тоже вышла ягоды собирать в сад.

— Старость, Варька, — отвечает баб Зоя и ставит деревянную табуреточку с короткими ножками возле одного из кустов крыжовника. — Ну как смородинка, уродилась? — спрашивает она, усевшись поудобнее.

— Баб Зой, ты и сама прекрасно знаешь, — вскидываю бровь я. — Все кусты посмотрела ещё месяц назад.

— Я их обрабатывала от паразитов, — укоризненно говорит баб Зоя, а я глаза только закатываю.

— Плохо обрабатывала, — шепчу я и, как обычно, баб Зоя слышит мои слова.

— Не переживай, приедет, — отвечает она поучительно.

А я делаю глубокий вдох и снова смотрю на куст смородины, что пытаюсь уже полчаса обобрать.

Галя сегодня пришла пораньше, и мы с ней быстро справились со всем хозяйством. Но она уезжает на неделю. Везёт пацанов своих на море. А я… только удачи пожелала, а сама, скрипя зубами от обиды на саму себя, пошла собирать смородину. Перезревает.

Неделя прошла с момента, как Соболев уехал из Соболевки, каламбур, ей-Богу, и ни сном ни духом о нём. Хотя, когда я успокоилась, набрала маме. Через три дня, конечно, но всё же. Вот только она трубку не взяла. Ни тогда, ни на следующий день.

А вчера мы с Диной всё же съездили в город, и каково же было моё удивление, когда на меня одна половина администрации смотрела, как на врага народа, а вторая половина обходила стороной. И только сам Виктор Иванович, бледнея, потея и заикаясь, передал мне мой проект и принёс извинения.

Ах да, и разрешение мне подписали на строительство экофермы. И даже пообещали поспособствовать в финансовом плане.

Дина же, после того как узнала, что Соболев её отец, только и спрашивает о нём. Нет, она не требует, чтобы я немедленно представила их друг другу и всё рассказала. Но и не перестаёт спрашивать вроде бы незначительные, но важные для неё вещи.

Как мы познакомились? Почему я не рассказала о том, что её папа живой? Почему он не искал нас? Что он любит? И самое страшное — есть ли у Соболева на что-то аллергия?

Отвечаю, стараясь говорить только то, что воспримет её детский мозг, но, что-то мне подсказывает, Дина и сама быстрее всё узнает.

А ещё я вижу, как она напряжена в последние дни. Моя девочка тоже ждёт Соболева, а его всё нет. Может, это и к лучшему. Мы с ним слишком разные, чтобы быть вместе. Это я чётко запомнила. Да и ничего ни мне, ни моей дочери не нужно от его семейки. Не горю желанием познакомиться ближе.

Он наверняка уже всё знает, да и, скорее всего, с его же подачи мне всё подписали и быстро вернули проект. Так что его теперь здесь ничего не держит.

Может, и не нужно было ничего рассказывать Дине? Теперь объясняй дочери, что не все мужики одинаковые.

— Баб Зой, а ты так и не рассказала, когда же тебе мать моя поперёк горла встала? — неожиданно спрашиваю я, пытаясь отвлечь себя от тяжёлых мыслей.

— Ты уж прости меня, Варюш, но мать твоя ещё та профурсетка, — фыркает баб Зоя, а я закашливаюсь.

— Жестоко, — говорю растерянно.

— Зато правда, — отвечает баб Зоя, проворно обрывая ягоды крыжовника с колючего куста. — Детей родила, но вечно к Ленке отправляла, — строго говорит она, вспоминая мою бабушку. — А приедет, всё ей не так было. Тьфу.

Да, детство мы всё здесь проводили. Но тогда и людей больше было в деревне, и как-то веселее. А может, это просто детский мозг так воспринимал всё. Память быстро подбрасывает моменты, когда мама приезжала за нами, вечно недовольная. Обвиняла бабушку, что та не может сама привезти нас. А по итогу я тащила домой сумки с гостинцами, а Славочка спал, пока ехали в город. Ему тяжело было.

— Ладно, баб Зой, — вздыхаю я, понимая, что не спасло меня переключение. — Спасибо, что ответила.

Только хуже стало от осознания, что родная мать никогда и не любила меня.

— А ничего и не ответила, — вздыхает соседка, снова привлекая моё внимание. — Только сказала, что видела. Мать твоя, даже когда уже к тебе приезжала, не могла нормально за Динкой посмотреть.

И это тоже помню. Что только ещё больше раздражает. Мама не стремилась никогда помочь, но стоило ей отказать, как сразу всё превращалось в театр одного актёра.

Я неблагодарная. Решила повесить на неё ребёнка. А она уже своих воспитала! И всё дала! Теперь я сама должна отвечать за свои же поступки.

— Мама! — громко кричит Дина на весь сад и бежит ко мне. — Там такое! — её глаза огромные, но не это меня беспокоит, а тот восторг, что сочится во все стороны от моей девочки.

— Дыши, малышка моя, — хватаю Дину за руки, но она будто не слышит меня, а, наоборот, начинает тащить в сторону улицы.

— Мама, ты должна это увидеть! — кричит она, а я и правда начинаю различать какой-то странный шум большой техники.

Иду за дочерью, но стоит мне открыть ворота, как я понимаю, что на краю улицы, как раз на том самом лугу, что так мне нравится, стоят несколько камазов, экскаватор, погрузчик, миксер и подъёмный кран. А возле ворот стоит Соболев и смотрит на меня такими же огромными глазами, как и дочь буквально минуту назад.

— Мне кажется, ты перепутал песочницы, Соболев, — говорю строго, потому что ничего адекватного и приятного в голову не приходит.

— Нет, — улыбается Игорь и делает несколько шагов к нам. — Я приехал играть в твоей.

— Поздно, — вскидываю голову, прижимая Дину одной рукой к себе. — Я уже доказала, что проект мой. Так что тебе лучше возвращаться в город и там разбираться с теми, кто тебя надул.

— С ними есть кому разобраться, — Игорь продолжает улыбаться, а меня это раздражает. — Я