Читать «Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск. Премия имени Н.С. Лескова. 190 лет со дня рождения. Часть 2» онлайн
Альманах Российский колокол
Страница 16 из 64
Английская пара уставилась на нас, и, чтобы избежать очередного ирландско-британского конфликта, я подлил в бокал моему собеседнику «Афродиты».
– Простите меня, – сменил я тему разговора, – а почему вы один? Вы женаты?
Скорбь и тоска вернулись в его глаза.
– Моя жена – алкоголичка, – доверительно, как близкому другу, сообщил он. – Она вот такая толстая, – он убедительно показал, – и я не могу ездить с ней за границу…
Я почувствовал, что ещё бокал «Коммандарии» – и безутешные ирландские слёзы прольются на мою грудь, и ещё раз сменил предмет нашей задушевной беседы.
– Позвольте мне представить мою жену… – Я оглянулся и не нашёл Люсю рядом. Она пересела в компанию американских бабушек и оживлённо беседовала с ними на международном языке жестов.
Вдохновлённые пополнением рядов американки стали красноречивыми знаками показывать официантам, что бутылки пусты и нужно бы добавить, но те засмущались, посовещались меж собой на своём птичьем языке и послали за руководством. Скоро пришла наш гид и на хорошем английском очень твёрдо произнесла, что, к сожалению, это невозможно, мы и так превысили лимит…
– Но если вам так понравились наши вина и напитки, то вы можете последовать за мной в наш магазин. Там наша продукция продаётся без торговой наценки, очень дёшево и её большой выбор.
Устоять не смог никто. Кроме англичан, удалившихся с надменно поднятыми подбородками. Покупали все помногу, и, чтобы не ударить в грязь лицом перед просвещённой Европой и Америкой, мы с Люсей затарились по полной программе. Люсю ограничивала только моя способность переносить тяжести в двух руках. Конечно, несколько бутылок «Коммандарии», конечно, «Афродита», конечно, бренди «Пять королей». Такие яркие этикетки! Такие волнующе-романтические названия. И так много у нас друзей в Москве, которых нужно будет угостить.
На выходе из магазина Люсю ждали обретённые американские подруги. Было трогательное прощание, и Люся учила их, что по православному канону нужно целоваться не по два, а по три раза.
* * *
Шли последние дни августа, через неделю начинался школьный учебный год. Пора уезжать домой, в Минск. Дедушка с бабушкой уехали, оставив здоровенную кучу щебня для дорожек в саду. Машина привезла щебёнку только вечером в воскресенье. Утром в понедельник соседи не поверили своим глазам. Два наших внука, которые отдыхали на даче уже пятое лето, вместо того чтобы гонять на велосипеде и вообще оторваться напоследок, взялись за лопаты и тачку и стали растаскивать щебёнку. Собралось и мелкое поголовье и недоверчиво уставилось на необычное зрелище. Вадька с соседней улицы робко попытался вмешаться: «Антон, а Антон! Давай на велосипеде…» Но Антоша только отмахнулся. И тут сработал эффект Тома Сойера: если Антон с Вовой так усердно занимаются этой, казалось бы, скучной работой, то в этом что-то есть! Мальчишки ринулись по домам, несли лопаты, лопатки и вёдра. Даже трёхлетняя внучка Анны Сергеевны прибежала за детским ведёрком и совочком: «Бабушка, там Антон…» К обеду работа была закончена, и Антон на кухне организовал каждому участнику по стаканчику горячей китайской лапши.
А рабочий порыв внуков объяснялся очень просто и прозаично. Бабушка Люся пообещала тридцать долларов на покупку крайне нужной им приставки к домашнему компьютеру, если щебёнка будет на дорожках.
* * *
Слева по берегу, на естественном склоне античного городища, амфитеатром обращённого к морю, были устроены сиденья, каменные и деревянные, а ниже, на самом берегу, – круглая площадка сцены. Именно там и должен был состояться концерт. Это традиция. В Лимасоле есть музыкальный и танцевальный народный коллектив, и регулярные бесплатные концерты для них – обычное, нормальное дело. Бескорыстное служение Мельпомене. К двум часам все места были заняты, а те, кому не досталось мест, стояли и просто полулежали на пляжных подстилках. Вскоре подъехал автобус, высыпали артисты, и действо началось.
Звучный баритон с лёгкой хрипотцой вполголоса начал рассказывать о чём-то задушевном. Гибкую незнакомую мелодию вели оркестранты с бузуки, похожими на мандолины, им вторили дудки, похожие на кларнеты, и чёткий такт негромко вели маленькие длинные барабанчики. Баритон умолк на низкой ноте, и вступил хор. Голоса звучали тревожно, они переговаривались, гортанно перекликались. Снова зазвучал голос певца, он окреп, в нём появилась надежда. На этот раз хористы ответили ему гневно и воинственно. Шёл диалог: вопрос – ответ – и снова вопрос. С каждым новым вступлением баритон звучал всё громче, он торжествовал, поднимаясь в высоких нотах, и всё более торжествующе вторил ему хор. Песня оборвалась на высокой ноте, и наступила тишина, наполненная негромким шелестом морских волн. Потом на сцену вышла немолодая певица. Её голос, гибкий, странно переливчатый, с горловыми пассажами, жаловался на одиночество, молил о помощи. Как птица над морем, он взмывал на высоких нотах и опускался вниз. И вдруг негромко, будто издалека, ей ответил голос певца. Они словно шли навстречу, поддерживая друг друга и наполняясь радостью встречи.
Мы аплодировали восторженно, но артисты словно не замечали своих слушателей. Они не объявляли следующий номер и не раскланивались на наши овации.
Они служили Мельпомене, античной покровительнице искусств и матери всех муз.
Певцов сменяли танцоры. Крестьяне и крестьянки в ярких нарядах весело кружились в обаятельно-наивных сельских танцах. Это был удивительный праздник музыки и танца, где декорациями служили море и небо, одинаково голубые, сливавшиеся далеко-далеко на горизонте. И вдруг… пронзительно-резко засвистели, запели дудки и флейты, сухую чёткую дробь рассыпали боевые барабаны, и на сцену вышли четверо. Они были одеты, по нашим представлениям, комично. Короткие белые плиссированные балетные юбочки, белые панталоны, переходящие в белые же чулки. На ногах – туфли с загнутыми вверх носками, украшенные крупными шутовскими белыми помпонами. На белые рубашки наброшены чёрные короткие безрукавки; чёрные чепцы над молодыми усатыми лицами. Они положили руки друг другу на плечи и пустились в огненную пляску. Они подпрыгивали на месте и выделывали ногами балетные па. Это показалось бы смешным, если бы не жгучая энергия танцоров. Это была пляска воинов. Они вернулись с поля боя, где победили всех своих врагов, и вот теперь плечом к плечу радостно праздновали победу. Мы вскочили на ноги и хлопали в ритм танца.
Пляска закончилась, и танцоры поклонились нам в благодарность за участие в этом торжестве. Потом все они быстро и ловко погрузились в автобус и уехали, а мы долго не могли разойтись, вновь и вновь восхищаясь увиденным и услышанным, таким экзотичным, таким непохожим на наши прежние впечатления.
* *