Читать «Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг.» онлайн
Иван Иванович Ковтун
Страница 63 из 167
Отметим, что далеко не все коллаборационистские журналисты работали на противника сознательно, по идеологическим убеждениям. Основная часть писателей и местной интеллигенции руководствовалась конформистскими соображениями, пытаясь приспособиться к изменившейся политической ситуации, чтобы обеспечить себе пропитание, некоторые надеялись избежать репрессий или принудительного вывоза в Германию. Поэтому, ведя речь о лицах, приложивших руку к антипартизанской пропаганде, следует учитывать мотивы, влиявшие на их деятельность.
Вместе с тем качественное выполнение редакционных заданий, личная заинтересованность и стремление быть полезными «новому порядку» способствовали тому, что немалое число коллаборационистов, предложивших свои услуги органам германской пропаганды, трудились на врага добровольно, творчески, а в ряде случаев – с энтузиазмом и воинственным задором. Именно эта категория изменников помогала противнику оттачивать отрицательные образы советской власти и ее защитников – партизан, формировать у простых граждан негативное восприятие образа участника сопротивления.
Важную помощь в борьбе с партизанами немецким пропагандистам оказывали также местные административные учреждения. Их представители, действуя порою совместно с журналистами оккупационных изданий, выпускали листовки и обращения, направленные против «народных мстителей». Известны факты, когда обращение к партизанам исходило не от имени отдельного руководителя волости или района, а от начальников нескольких территориальных единиц одновременно. К примеру, в августе 1942 г. в Смоленском округе было обнародовано «Обращение к партизанам». Свои подписи под ним поставили управляющий Смоленским округом Р. Островский, бургомистр Смоленска Б.Г. Меньшагин, начальники Смоленского, Починковского, Кардымовского, Руднянского, Касплянского, Краснинского и Монастырщинского районов. В документе говорилось:
«Сталин и его генералы послали Вас для борьбы в тыл немецкой армии, и Вы превратились из солдат в лесных бродяг и бандитов, разоряющих и грабящих своих же братьев-русских… Возможно, что война протянется еще полгода, год, но конец ей уже предрешен – Сталин вместе с его шайкой погибнет… Призываем Вас бросить оружие и переходить к нам, чтобы начать жить по-новому, не бойтесь немцев. Они совсем не такие звери, как про них кричат и пишут Ваши советские писаки. Вы сами видите, что у нас засеяны поля, есть хлеб, ликвидированы колхозы и крестьянам возвращена не только их, но и бывшая помещичья земля, есть русские газеты, русские школы. Только помните, что уже крестьяне против Вас. Они считают Вас своими врагами и начинают организовывать отряды для борьбы с Вами, и сейчас Вы отбираете у людей коров и имущество, а потом мы будем лишать надела земли, отбирать скот и имущество у Ваших семейств»[817].
Подобного рода обращения выпускались коллаборационистами регулярно. Главная задача этих воззваний состояла в том, чтобы показать «единый фронт борьбы против бандитизма». Аналогичные прокламации встречаются не только в районах ответственности командующих охранными войсками, но и на территориях, отошедших под управление гражданской администрации. Как правило, ведущую роль в антипартизанской пропаганде играли убежденные противники советского государства, в том числе многочисленные националисты, пошедшие на службу к немцам.
Немалое внимание пропаганде, направленной против партизан, уделялось в кругах белорусских националистов. Находясь в орбите германских управленческих структур и полицейских инстанций, в первую очередь под руководством начальника СС и полиции генерального округа «Вайссрутения» бригадефюрера СС Карла Ценнера, местные пособники врага через газеты, радио и публичные выступления призывали население вступать в батальоны Корпуса белорусской самообороны (КБС), не скупились на всевозможные посулы, лишь бы отторгнуть крестьян от партизанских отрядов. В обращениях, распространяемых на периферии городов и крупных населенных пунктов, объявлялось о наделении землей всех, кто лично выступит против «бандитов»[818].
Одновременно с этим велась целенаправленная работа немецких медийных органов, создававших позитивные образы белорусских вооруженных коллаборационистов. Нацисты рисовали их в качестве опоры «нового порядка» и верных борцов с большевиками. Особенно важным считалась демонстрация националистических сил, так как само наличие коллаборационистских формирований ставило под вопрос тезис советской пропаганды о всенародной поддержке партизанского движения. Если из мирных жителей создавались подразделения самообороны, готовые вести «борьбу с бандами», то вряд ли возможно, чтобы партизаны везде получали помощь от населения.
Кроме того, в оккупационной печати обязательно подчеркивалась теснейшая связь между германскими властями и местными изменниками. Уничтожение партизан мыслилось как общее дело, которое, с одной стороны, легитимизирует власть захватчиков, а с другой стороны, повышает статус местных кадров. Надежда на благополучное будущее напрямую увязывалась с успешными боевыми действиями под немецким руководством.
В качестве примера сошлемся на немецкоязычную «Минскую газету», где 30 марта 1943 г. вышла заметка «Белорусская самооборона. Плечом к плечу в борьбе с бандитизмом». Данный материал содержал все основные аспекты нацистской пропаганды, имевшие отношение к изменникам из числа белорусов. Приведем заметку полностью:
«В воскресенье первые добровольческие подразделения самообороны молодых белорусов, служащих в полиции безопасности, впервые публично выступили на впечатляющем пропагандистском марше по Минску. Эти подразделения составляют основу молодых белорусских войск, которые после тщательной подготовки будут плечом к плечу со своими немецкими товарищами вести борьбу с врагом белорусского народа, большевизмом. Они представляют собой группу молодых белорусских активистов, присягнувших фюреру и помогающих не допустить проникновения большевизма в свою страну.
Несмотря на относительно короткий период подготовки, эта часть, маршируя по Минску, производила впечатление бывалого солдатского формирования… Это первое появление на белорусской публике было связано с церемонией в городском театре. Первый редактор белорусской газеты, Адамович, страстно взывал к молодым солдатам, говоря об их задачах и предстоящем участии в активной борьбе с коммунизмом и бандитами. Приветствие вождю и белорусскому народу, которое скандировали молодые солдаты, было таким же искренним и ясным, как и их энтузиазм, с которым они пели песни своей белорусской родины. Эти молодые люди, которые носят серый мундир СС с черепом и костями на головном уборе и флагом своей родины в гербе на левом рукаве, свидетельствует в первую очередь об ответственности за защиту своей Отчизны и культуры своего народа»[819].
Нарисованный выше пропагандистский образ касался только подразделений, входивших в состав 13‑го белорусского полицейского батальона при СД. Насколько известно, вербовка в этот батальон задумывалась как временная мера, но затем из-за недостатка немецких сотрудников подразделения полиции безопасности, состоявшие из местных граждан, были расширены и закреплены в штатном расписании[820]. Строгая проверка и отбор, существовавшие при приеме в 13‑й батальон, не соблюдались, однако, в других формированиях самообороны. Согласно немецким источникам, лица, переданные весной 1943 г. под юрисдикцию германской полиции порядка, надежностью не отличались и зачастую попадали под воздействие советской агитации, которая толкала их на дезертирство[821].
Бегство из рядов самообороны, прошедшей в период оккупации несколько преобразований, заставило немцев усиливать разъяснительную работу среди белорусских коллаборационистов. В захваченных регионах БССР были открыты