Читать «Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг.» онлайн
Иван Иванович Ковтун
Страница 82 из 167
Однако, несмотря на героическое сопротивление, положение партизан оставалось крайне тяжелым. Во второй половине октября 1942 г., когда в предгорьях Кавказа выпал снег и ударили морозы, вести партизанскую войну стало еще сложнее. Немцы разбрасывали над этими районами листовки, предлагая сложить оружие. Враг угрожал истребить всех «народных мстителей» до единого. Многие отряды были вынуждены пробираться к линии фронта, некоторые распались, а некоторые погибли в боях с карателями[1076].
Осенью 1942 г. в ходе антипартизанских операций противник все больше уделял внимание регистрации населения, вывозу продовольствия и сельхозпродукции. В рамках этих мероприятий боевые действия приобретали вторичный характер, в то время как экономический фактор выдвигался на первый план. Данные изменения в тактике врага были связаны с представлением о создании «мертвых зон»[1077]. Поскольку охранные войска и части СС не могли контролировать всю захваченную территорию, отдельные регионы было решено превратить в пустыню, чтобы партизаны не имели ни малейшей возможности здесь хоть как-то закрепиться и продолжать борьбу[1078]. Германские органы пропаганды должны были разъяснить населению, почему опустошаются целые районы[1079].
Если ликвидировать партизан не удавалось, то советских патриотов все равно объявляли уничтоженными. Так, например, произошло после операции «Фрида» (5—11 ноября 1942 г.), проводившейся на стыке Могилевской и Минской областей. В мемуарах бывшего помощника командира бригады «За Советскую Белоруссию» по комсомольской работе А.Т. Короткевича подобный случай представлен так: «Приносила также разведка фашистские листовки и приказы, из которых мы узнали кое-что забавное: оказывается, в ходе блокады все мы… уничтожены, а с партизанским движением в нашей зоне покончено навсегда. Такие вести, разумеется, только поднимали настроение бойцов, помогали забыть пережитые опасности и невзгоды. Уничтожили? Как бы не так: все три бригады зоны потеряли не больше десяти человек»[1080].
Неоднозначно с точки зрения пропаганды завершилась операция «Зимний лес» (второе название – «Рихерт», декабрь 1942 г. – январь 1943 г.). Цель операции сводилась к тому, чтобы провести регистрацию как можно большего числа мирных жителей и вывезти вместе с ними оставшееся имущество и продовольствие. Подразделения пропаганды были отправлены в деревни на краю разграбленной территории для разъяснительной работы[1081]. В докладе отдела пропаганды «В» от 16 января 1943 г. мы встречаем откровенное признание преступных действий охранных войск. Эти действия, подчеркивалось в документе, сыграли на руку партизанам, для которых меры по эвакуации населения в принудительно-трудовые лагеря только подтверждали заявления советской пропаганды о захватнических намерениях германских властей[1082].
Совершенно другая позиция прозвучала в отчете генерала фон Шенкендорфа от 31 января 1943 г.: «Подразделения пропаганды позаботились о том, чтобы донести до захваченных людей смысл этой акции. Возникло впечатление, что у населения, а также у самих граждан, захваченных в период операции, немецкие мероприятия вызвали понимание. Несмотря на плохие жилищные условия, плохие дороги, несмотря на снег и сильные морозы акция по учету населения благодаря превосходной организации в целом прошла беспрепятственно»[1083].
Разумеется, ограбление нескольких районов и жестокое обращение с населением при вывозе его из «мертвых зон» лишь усилили бегство мирных жителей в лес и расширили ряды партизанского движения. Дальнейшие немецкие операции на стыках тыловых районов групп армий «Центр» и «Север» («Заяц-беляк», «Алмаз», «Зимнее волшебство»), прифронтового района «Центр» и генерального округа «Вайссрутения» («Франц», «Праздник урожая» I и II, «Февраль») проводились по аналогичному сценарию, поэтому в плане пропаганды они также не принесли устойчивых результатов.
Весной 1943 г. проблемы в области антипартизанской пропаганды были признаны, в частности, на уровне оперативного отдела штаба группы армий «Центр». 9 апреля 1943 г. в генеральный штаб ОКХ были направлены предложения о том, как следует вести агитацию против «бандитов» и кто этим должен заниматься. Среди предложений встречается, например, указание на то, что каждый командир немецкой части должен был довести до своих подчиненных важное значение войны с партизанами. Борьба с ними ничем более не отличалась от сражений на передовой, поскольку и там, и здесь это «единый фронт политико-идеологического противостояния». Кроме того, в предложениях говорилось об укреплении контактов между медийными органами и воинскими частями, политическими и хозяйственными учреждениями. Наконец, офицеры оперативного отдела штаба группы армий «Центр» высказали мысль о том, чтобы все германские инстанции, работающие на Востоке, принимали участие в пропаганде против партизан[1084].
Данные предложения были встречены в ОКХ положительно, а в войска, привлекавшиеся к «борьбе с бандами», отправили распоряжения об активном применении методов пропаганды. Так, в боевом приказе командира 87‑й пехотной дивизии о проведении операции «Майская гроза» от 13 мая 1943 г. отмечалось: «В боевые группы 8‑й танковой и 87‑й пехотной дивизий поступили пропагандистские материалы, призванные склонить бандитов к переходу. Листовки должны распространяться и расклеиваться в деревнях войсками. Листовки также должны сбрасываться с самолетов»[1085].
Рост и укрепление партизанских бригад и отрядов, сосредоточение их близи важных коммуникаций групп армий «Центр» и «Юг», активизация действий – все это вызывало у германского командования растущее беспокойство. Как подчеркивает историк Э. Клинк, «действующие весной 1943 г. в тыловом районе русские партизаны наносили сильнейший ущерб снабжению и связям немецких войск»[1086]. По сообщениям генеральной дирекции железных дорог «Восток», в феврале 1943 г. партизаны совершили около 500, в апреле – около 700, в мае – 1045 налетов и диверсий на железнодорожных магистралях. При этом большая часть нападений приходилась на дороги, ведущие к Орловско-Курской дуге, что грозило сорвать летнее стратегическое наступление вермахта под кодовым наименованием «Цитадель»[1087].
27 апреля 1943 г. вышла оперативная директива № 14 «О борьбе против бандитизма», подписанная Гитлером. Среди общих указаний, касавшихся выделения сухопутных войск, фюрер приказал всем группам армий донести к 5 мая 1943 г. о намеченных операциях по уничтожению партизан[1088]. Выполняя требования документа, оперативные отделы штабов армий и групп армий, штаб уполномоченного рейхсфюрера СС по борьбе с бандами запланировали на весну и лето крупные антипартизанские операции, с помощью которых немцы собирались защитить основные железнодорожные коммуникации и разбить «банды» в тех районах, где они создали партизанские края[1089]. В первую очередь речь шла о районах Брянска, Гомеля, Речицы, Мозыря, Овруча, Кличева, Лепеля, Бегомля, Ушачей и Борисова[1090]. Подготовка некоторых операций началась еще в марте, а завершилась только в конце первой декады мая 1943 г.[1091] Для истребления партизан были сконцентрированы огромные силы, включая части и соединения, на время отведенные с фронта