Читать «Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг.» онлайн
Иван Иванович Ковтун
Страница 87 из 167
Операция «Баклан» не принесла противнику полной победы. Несмотря на то что с 25 мая по 17 июня 1944 г. партизаны потеряли 7697 человек убитыми и 5286 пленными, основная часть формирований «народных мстителей» вышла из окружения. Немецкая пропаганда не смогла разложить партизанские бригады и отряды. Все попытки склонить советских патриотов к дезертирству фактически провалились[1155].
Отмечая технологическую изобретательность и техническую оснащенность органов пропаганды противника, следует все же сказать о том, что усилия нацистских медийных структур в области борьбы с партизанами перечеркивалась грабежами и террором со стороны вермахта, СС и полиции. Какими бы убедительными ни были посылы радиоведущих, корреспондентов и лекторов, вся их предыдущая работа в одночасье нивелировалась и становилась не просто вторичной по отношению к боевым действиям, а совершенно бесполезной.
Крайне негативно влияли на пропаганду врага акции по захвату сельхозпродукции. В журнале боевых действий командующего охранными войсками группы армий «Центр» генерала фон Шенкендорфа неоднократно встречаются записи о безобразном поведении экспедиционных сил. 29 июля 1942 г. в журнале было подчеркнуто: «Жалобы со стороны отдела пропаганды о бесцеремонном угоне скота сельскохозяйственными руководителями. Всякая пропаганда окажется напрасной, когда угоняют последнюю корову»[1156]. Шенкендорф приказал не допускать подобных случаев. Однако его приказ не был выполнен. Офицер, проверявший части и соединения охранного корпуса, подготовил к 19 октября 1942 г. доклад, в котором не без иронии заметил: «Если, например, все куры в населенном пункте все еще живы после того, как оттуда было выведено подразделение, войска сделали для нашего дела больше, чем, возможно, рота пропагандистов, читающая лекции часами»[1157]. Та же проблема затрагивалась в отчете ГФП о положении в тылу Восточного фронта с 1 июля 1942 г. по 1 марта 1943 г. Сотрудники тайной полевой полиции, принимавшие участие в зачистках, высказались кратко: «Несправедливо уведенная корова означает еще двух бандитов в лесу»[1158]. По словам историка М.Ф. Люка, «жестокими действиями, как того требовал Гитлер, немцы разрушили свою репутацию и за очень короткое время проложили путь к партизанскому движению»[1159].
Одной из самых опустошительных была операция «Зимнее волшебство» (15 февраля – конец марта 1943 г.), которая проводилась в белорусско-латвийском пограничье. В период этой операции было стерто с лица земли 430 деревень, убито свыше 13 677 жителей, угнано на работы в Германию свыше 7000 человек. На месте, где раньше стояли хутора и усадьбы, образовалась 15‑километровая «мертвая зона»[1160]. Поначалу экспедиция носила вполне «дружественный» характер. По донесениям СД, население, оставшееся в деревнях, испытывало «трогательную радость» и благодарило эсэсовцев «за освобождение от бандитов»[1161]. Кроме того, бродившим по лесам «народным мстителям» предлагалось вступить в полицию. Перебежчикам выдавали обмундирование, а членам их семей – по полтора килограмма соли и другие продукты[1162].
Однако вскоре эти мероприятия были резко свернуты, а на смену им пришел террор. Убийство людей и сожжение населенных пунктов моментально аннулировали все пропагандистские достижения. Даже спустя три месяца после окончания операции «Зимнее волшебство» ее последствия отрицательно сказывались на пропаганде. Генеральный комиссар Латвии О. Дрехслер в конфиденциальном письме от 13 июля 1943 г. сообщал рейхскомиссару «Остланда» Г. Лозе: «Негативное пропагандистское воздействие кампании не поддается никакому измерению»[1163].
Откровенный шок вызвали у пропагандистов действия частей СС и полиции в ходе операции «Февраль» (11–24 февраля 1943 г.)[1164]. Пропагандистский отряд «Вайссрутения» и 697‑я рота пропаганды, наблюдавшие за акциями по «умиротворению», находились в ужасе от того, что им пришлось увидеть[1165]. Два корреспондента из 697‑й роты отмечали: «Это было сделано таким образом, что население деревень и хуторов этого района уничтожалось полностью, вплоть до грудного ребенка. Все жилые дома были сожжены. Крупный рогатый скот и запасы продовольствия были захвачены и вывезены»[1166]. В числе тех, кто «загонял женщин и детей в горящие дома», к слову, были солдаты и офицеры русского батальона СС «Дружина»[1167].
Проблема уничтожения гражданского населения постоянно обсуждалась на закрытых совещаниях. Противника больше всего волновало то, как с наименьшими для себя моральными издержками отражать в прессе последствия антипартизанских операций. Постепенно, в процессе информационной деятельности, была выработана позиция, позволявшая врагу объяснять, почему германские войска прибегают к суровым мерам. Чаще всего вина за карательные действия возлагалась на само население, которое поддерживало партизан.
16 августа 1942 г., в разгар операции «Гриф», «Белорусская газета» писала: «В тех местах, где население поддерживает эти партизанские отряды или укрывает их или предоставляет убежище отдельным их членам, оно подписывает себе смертный приговор, так как в стране хозяйничают не партизаны, а немецкая армия. У последней власть в руках, и она будет использована везде, где есть необходимость сломить сопротивление»[1168].
Псковско-рижская газета «За Родину» 18 октября 1942 г. опубликовала статью «Самоубийство ради Сталина?», в которой партизанская деятельность называлась бессмысленным занятием. В материале говорилось, будто немецкие войска не причастны к карательным акциям против гражданских лиц: «Никто не может утверждать, что германская армия где-либо проводила по отношению к мирному населению жестокие мероприятия»[1169]. Данное заявление не соответствовало действительности и вызвало лишь недоверие к оккупационной печати.
Провальный характер многих операций по борьбе с партизанами враг скрывал. Выходили новостные листки и передовицы в газетах, где красочно рассказывалось, как солдаты вермахта и СС ведут «борьбу с бандами». На этом поприще, разумеется, им сопутствовала только удача, а партизаны, как правило, полностью уничтожались. В такого рода материалах информация подавалась в дозированном виде, с использованием элементов откровенной лжи и манипуляций.
После операции «Весна – Север» (9—14 апреля 1943 г.), проведенной в Смолевичском и Борисовском районах Минской области, оккупационные газеты сообщили, что было уничтожено 900 партизан. Но на самом деле основными жертвами акции были обвиненные в поддержке «бандитов» жители деревень Хотенево, Сухой Остров, Бабий Лес, Россошно,