Читать «Оревуар, Париж!» онлайн
Алексей Хренов
Страница 22 из 64
Картина оптимизма не внушала.
Вокруг зенитки валялись тела, но их было как то мало на его взгляд, зато воздух стоял плотный, пропитанный запахом сгоревшего пороха и ещё чего-то такого, о чём лучше не думать.
Он решил, что на сегодня представление окончено, и собрался уже вылезти из-за дерева и глянуть на зенитку, как из-за штабеля ящиков хлопнула винтовка. Пуля чиркнула по коре над его головой — аккуратно, почти воспитанно, напоминая, что аплодисментов за его выступление не будет.
Лёха инстинктивно втянул голову в плечи и откатился в сторону, отметив про себя, что тишина, как и всё хорошее на этой войне, долго не живёт.
18 мая 1940 года. Где-то в полях в районе Монкорне, Шампань, Франция.
Сначала обер-лейтенант Хорст Описц увидел пыль, медленно расползающуюся над дорогой широкой, ленивой полосой. Потом из неё стали выползать силуэты, и обер-лейтенант автоматически начал считать.
Один. Два. Три. Четыре.
Он прищурился, подождал ещё пару секунд, но больше ничего не появилось. Пока, отметил он про себя с осторожным оптимизмом.
И тут, почти сразу, без всякого предупреждения, застучала зенитка. Глухо, тяжело, с тем особым звуком, который ни с чем не перепутаешь. Вокруг танков начали вспухать разрывы, аккуратные и злые, будто кто-то методично расставлял фонтанчики земли на дороге.
Через несколько выстрелов первый танк вдруг выпустил густой дым, крутанулся влево и встал, как вкопанный. Ещё через полминуты и несколько выстрелов второй сделал то же самое, только этот просто застыл на месте, и над ним появилось пламя, видимое даже с расстояния в километр.
Обер-лейтенант опустил бинокль, не удержался и улыбнулся. С чувством выполненной работы он потянулся к рации и, не скрывая удовлетворения, доложил в дивизию о контакте с противником и двух подбитых танках. Голос у него был ровный, почти будничный, но внутри всё приятно мурлыкало.
Третий танк замер, будто наткнулся на непреодолимое препятствие.
Именно в этот момент, метрах в трёхстах, со стороны позиции зенитки раздалась заполошная стрельба — короткая очередь. Потом ещё одна. И ещё. Слух обер-лейтенанта с удивлением распознал голос немецкого пистолет-пулемёта. Кто там мог стрелять, совершенно искренне удивился командир разведчиков.
А затем зенитка вдруг замолчала.
И следом, с интервалом в несколько секунд, раздался одиночный выстрел из «Маузера».
Курт, до первых выстрелов лениво крутивший наводку двадцатимиллиметровки и разглядывавший приближающиеся танки в прицел, как витрину с дорогими, но совершенно бесполезными товарами, коротко глянул на командира, дождался одобрительного кивка — и одним прыжком буквально вылетел из броневика.
— Курт! — рявкнул обер. — Возьми одного с мотоциклов!
Фельдфебель кивнул, на лету подхватив свой MP-38, будто тот сам прыгнул ему в руки, перемахнул дорогу и до обер-лейтенант донесся его рык:
— Вилли. За мной!
Через секунду их уже не было видно — только трава качнулась, да броневик, мотоциклы и приближающийся танк остались сиротливо ждать, чем всё это кончится.
Обер-лейтенант медленно убрал руку от микрофона и нехорошо подумал, что сегодняшний день, кажется, решил не ограничиваться только приятными сюрпризами.
18 мая 1940 года. Где-то в полях в районе Монкорне, Шампань, Франция.
Лёха отползал задом вперед, стараясь удержать в поле зрения мелькающие сквозь зелень ящики, натыкаясь спиной на ветки, сучки и всё то, что французский «бокаж» заботливо выставлял ему навстречу. Кусты цеплялись за рукава, лезли в лицо, словно им платили за каждого задержанного диверсанта. В какой-то момент он чудом чуть не насадился задницей на острый сучок и мысленно пожелал местным садоводам и огородникам самых изощрённых и продолжительных извращений.
— Сука… — беззвучно выдохнул он. — Когда же я снова стану лётчиком, а? Нормальным, и хотя бы с одним километром воздуха между мной и всеми этими достижениями сельского хозяйства!
Решив, что тихо всё равно не получится, Лёха рванул в обход, надеясь зайти стрелявшему в тыл и не получить при этом не предусмотренных природой дырок в организме. Он продирался почти вслепую, на ощупь, пока вдруг не упёрся взглядом в зелёный борт машины, мелькающий за листвой.
Он осторожно раздвинул листву, выглядывая из листвы ровно настолько, чтобы не выглядеть глупо посмертно. И услышал, что с другой стороны машины, оказавшейся полугусеничным транспортёром, кто-то был. Чуть в стороне, из-за кузова, торчал ствол винтовки, нацеленный в сторону зенитки.
Лёха сжал автомат и мысленно отметил, что сегодняшний день продолжает радовать неожиданными встречами.
Он крадучись, стараясь ступать аккуратно, даже нежно обошёл транспортёр, скользя вдоль борта, будто надеялся слиться с облезлой зелёной краской. Кабина осталась позади, и он осторожно выглянул с другой стороны машины.
В шести-семи метрах — не дальше, чем длина самой машины, — у другого конца стояла фигура в сером. Солдат смотрел куда-то в сторону зенитки, вытянув шею, и судорожно сжимая винтовку.
Лёха медленно поднял «Шмайсер». Мозг нашёл мгновение и автоматически отметил, что это вовсе не «Шмайсер». Он отогнал несвоевременную мысль, поймал фигуру в прицел и уже собирался нажать на спуск, когда сзади и чуть сбоку раздался сухой, металлический звук.
Звук, после которого у набожных людей пробегают мурашки по спине, а у практичных — мозг немедленно составляет короткое, но ёмкое завещание.
Звук передёргиваемого затвора…
Глава 9
Между выстрелом и глупостью
18 мая 1940 года. Где-то в полях и перелесках в районе Монкорне, Шампань, Франция.
Звук был сухой и отчётливый — характерный щелчок взводимого затвора, такой, который не путают ни с чем и который мозг распознаёт быстрее, чем успевает испугаться. Лёха рухнул на землю почти одновременно с этим звуком и, не поднимая головы, не целясь, просто повёл стволом и дал очередь туда, где, по всем законам подлости, должен был стоять водитель.
Грохнул винтовочный выстрел. Пуля с визгом вошла в бочину полугусеничного транспортёра, и в этом визге было что-то особенно мерзкое, будто рвали железо живьём. Из появившейся дыры тут же плеснуло вонючей жидкостью — мозг Лёхи мельком, без эмоций, отметил, что это бензин.
Он, всё ещё лёжа, крутанулся на боку и увидел солдата с винтовкой. Тот как раз передёргивал затвор. Лёха не стал давать ему времени и снова нажал на спуск. Короткая очередь прошила воздух, затем ещё одна — солдат дёрнулся и рухнул,