Читать «Русская березка. Очерки культурной истории одного национального символа» онлайн
Игорь Владимирович Нарский
Страница 59 из 117
Впечатляет и антология стихов о березе советских авторов (220 наименований), стихов для детей (90) и песен (100), подготовленная челябинскими библиотекарями ко Дню России в 2021 году[736]. Наряду с собранием стихов о березе и войне (75), о которых речь шла в предыдущем очерке, и 125 современными стихотворениями, они составляют солидный массив поэтических артефактов, посвященных березе. Их количество (наверняка неполное, учитывая необозримый поток поэтической продукции о березе 1960–1980-х годов и первой четверти XXI века) контрастирует с количеством стихотворений о березе русских классиков конца XVIII – начала ХX века, которых набралось всего двадцать. Преобладающая часть стихов о березе в блоге Центральной библиотеки им. А. С. Пушкина и библиотек Челябинска была написана и опубликована между серединой 1950-х и серединой 1980-х годов[737].
Несмотря на неполноту информации блога, обнаруживаются некоторые особенности социального профиля поэтов, писавших о березах в советский период. Среди авторов стихов и песен для взрослых половину, в том числе две трети стихов о «военной березке», составляют представители фронтовых поколений. Среди детских поэтов выделяются три группы – родившиеся до 1905 года, в конце 1920-х – начале 1940-х (дети войны) и после 1970-го. Они преобладают среди четырех десятков авторов. Среди авторов стихов и песен для детей больше половины – женщины. Кроме того, среди детских поэтов встречается больше инвалидов детства и сирот, рано потерявших родителей в ходе довоенных репрессий и войны[738].
Вероятно, «березовая тема» действительно волновала в 1950–1980-е годы представителей советской культуры. Стихи березе в те годы посвятили известные поэты – Самуил Маршак, Александр Твардовский, Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко и многие другие. Среди авторов были «западники» и почвенники-«деревенщики», комсомольские функционеры и потенциальные диссиденты, работники карательных органов и жертвы репрессий, антисемиты и евреи, публичные персоны и вынужденные затворники.
Очертив общую динамику литературных (с акцентом на поэзию) произведений, посвященных березе, обратимся к образам, которые они транслировали.
⁂
Березы в ночи – как улыбки…
Вот так улыбается Русь
Сквозь беды свои и ошибки,
Сквозь майские грозы и грусть.
Березы – как давние даты,
Что все еще в сердце остры.
Похожи на русских солдаток
Березы военной поры.
Светлы, величавы и строги,
С Россией сроднившись судьбой,
Стояли у каждой дороги,
Солдат провожая на бой.
Бежали за поездом следом,
В снегу утопая по грудь…
Зимою бежали и летом,
И был нескончаем их путь.
Собой партизан укрывали,
Плечом подпирали жилье,
Бойцам на коротком привале
Тепло отдавали свое.
‹…›
Березы, березы России —
Вы всё вместе с нами прошли.
И нету конца вашей силе,
Идущей от русской земли[739],[740].
Это почти полностью воспроизведенное стихотворение было написано в 1965 году, который Вайль и Генис считают поворотным в консервативной переориентации граждан СССР во власти и за пределами государственных институций с будущего на прошлое, с революции на традицию, с коммунизма на поиск корней. Оно принадлежит перу Андрея Дементьева – в будущем одного из самых известных российско-советских поэтов, а пока молодого журналиста, члена Союза писателей СССР. Через два года Дементьев станет инструктором отдела пропаганды и агитации ЦК ВЛКСМ, а в последующие несколько лет займет кресло заведующего редакцией современной советской поэзии издательства «Молодая гвардия», входившего в издательскую империю «русской партии», и станет заместителем заведующего отделом пропаганды и агитации ЦК ВЛКСМ.
Стихотворение Дементьева «Березы» дает представление о темах и образах, которые в позднесоветской массовой культуре ассоциировались с белоствольным деревом. Некоторые из этих образов устоялись в годы позднего сталинизма и продолжали транслироваться и позже, вплоть до сегодняшнего дня. К ним прежде всего относится олицетворение в березе женского начала. У Дементьева это верные русские солдатки, которые провожали на войну, ждали с фронта, помогали партизанам и бойцам. Другие поэты охотно пользовались иными метафорами, сравнениями, аллегориями, метонимиями. Березы ассоциируются с девушками, красавицами, невестами, женами, сестрами и матерями. Их ветви описываются как руки, платье, подол; листва – как пряди, косы, ладони; стволы – как тело, «белое личико», «озябшие колени», босые ноги[741]. Этот перечень можно продолжать и продолжать. Другие поэты высказывали робкое предположение о том, что в березках есть нечто женское[742], или утверждали, что березы и есть русские женщины[743].
В стихотворении Дементьева женский образ связывается с темой войны и образом «фронтовой березки», продолжая традицию фронтовых поэтов[744]. В позднесоветских стихах о березах за пределами фронтовой поэзии военная тематика затрагивается привычным образом – через картину погибших в пожарищах сражений и от (вражьего) топора или израненных в боях берез[745].
Тема угрозы и тяжких испытаний для Родины и замещающей ее березы получила в позднесоветском поэтическом творчестве и новый, экологический аспект. Смерть и раны березам могут причинять не только пули и снаряды, но и безжалостные инструменты лесорубов, и нож охотника за березовым соком[746].
Именно описанные в стихотворении Дементьева тяготы войны, разделенные березами с соотечественниками, связывают, по мнению этого и многих других поэтов в позднем СССР, судьбы людей и деревьев и превращают березу в символ России, метонимически репрезентируя ее. Березы у Дементьева не просто улыбаются, они улыбаются по-русски или даже по-древнерусски. Для русскоязычной массовой культуры в позднем СССР характерно усиление ассоциации березы с русским народом, «национальным характером», «душой». Под заявлением 28-летней поэтессы Ольги Фокиной «Я люблю березу / За характер русский»[747] в 1965 году могли бы подписаться многие соотечественники. 70-летие Сергея Есенина в тот год стало импульсом для возникновения жанра стихов о есенинских березках[748]. Оказалось, что «березы любят все»[749], особенно в России: «Особое чувство в России к березам / Их делает сестрами нашей души»[750]. По березе можно познать Родину, утверждал в середине 1960-х 33-летний поэт Глеб Горбовский, который рано потерял репрессированного отца и детство которого пришлось на трудное военное время:
…Подойду к березе, поглажу,
На губе листок подержу.
…Кто мне родину так покажет,
Как я сам ее разгляжу?[751]
В наиболее радикальных олицетворениях березы и Родины белоствольное дерево могло превратиться в контрольную инстанцию по проверке на преданность:
Испытывает: крепко ли
Я на земле стою
И свой ли я по-прежнему
В березовом краю[752].
Между любовью к березам и любовью к Родине мог стоять знак равенства:
И нет на свете ничего красивей!
Мои березы, по приязни к вам
Определяю я любовь к России
И цену самым преданным словам[753].
Случалось, в фантазиях поэта береза становилась имперским деревом, которого боялись сибирские шаманы, но которое выступало медиумом государственной интуиции: оно якобы вдохновило будущего адмирала, основателя в устье Амура в 1850 году русской крепости Геннадия Невельского на незаконный захват чужих территорий:
И когда на востоке капитан Невельской
Поднял родины флаг без приказа и спроса,
Говорят, то решенье ему ранней весной,
Как Россия сама – нашептала береза![754]
Эти строки принадлежат рано погибшему поэту Ивану Харабарову, близкому к «русской партии».