Читать «История Византийских императоров. От Исаака I Комнина до Алексея V Дуки Марцуфла» онлайн
Алексей Михайлович Величко
Страница 60 из 177
Всегда, но только не теперь. Со временем мать, властная женщина, слишком плотно опекавшая царственного сына, стала стеснять василевса. «Положение ее было таково, — писала Анна Комнин, — что он обладал только внешними признаками власти, она — самой властью. Она издавала законы, распоряжалась и управляла всем, а он лишь утверждал ее письменные и устные распоряжения. Он был для нее инструментом власти, а не самим властителем»[379].
Согласимся — такое положение дел могло считаться приемлемым в периоды частых отлучек императора на театр военных действий, но не в мирные дни. Поэтому царь, тяготившийся раздвоением власти, мягко, но настойчиво начал ограничивать мать в управлении делами Римского государства. Вскоре Далассина умерла, и проблема, казалось, разрешилась сама собой.
Но внезапно супруга царя, тихая и незаметная Ирина, попыталась навязать ему свою волю в самом главном вопросе. Императрица настолько глубоко любила свою дочь Анну, что ради нее готова была принести в жертву даже сына. Благочестивая женщина, она получила широкое признание в столице и в народе. Ее стараниями был возведен женский монастырь Богородицы Благодатной в западной части Константинополя, куда позднее удалилась, приняв постриг, дочь Ирины и Алексея Евдокия, разочарованная в замужестве после неудачного брака. Рядом с монастырем императрица приготовила покои для себя, желая найти перед смертью упокоение в небольшом дворце[380]. Как следствие народной любви и обнаружившейся привязанности к себе мужа, императрица рассчитывала добиться того, чтобы не Иоанн, а ее дочь, прекрасная Анна, стала наследницей семейства Дуков и семейства Комнинов.
Но, несмотря на все старания царственных женщин, император никак не соглашался венчать соимператором Никифора Вриенния, чем вызвал новый взрыв ненависти к Иоанну. Ирина называла сына изнеженным, безрассудным и легкомысленным человеком, постоянно противопоставляя ему светлый, с ее точки зрения, образ любимой дочери. Дошло до того, что царь был вынужден брать в походы императрицу Ирину, опасаясь, что в его отсутствие она может организовать вместе с любимой дочерью заговор против сына Иоанна. Как видим, не только вследствие нежной привязанности император не желал оставлять царицу в одиночестве в Константинополе, но и по прагматичным соображениям — иногда любовь и честолюбивые идеи создают удивительные комбинации.
Однажды, выслушав в очередной раз стенания императрицы о «неблагодарном» сыне, царь не выдержал и воскликнул: «Неужели ты не перестанешь советовать мне того, что благоприятно твоей дочери, стараясь нарушить похвальный порядок, как будто ты сошла с ума? Кто из всех прежних Римских императоров, имея сына, способного царствовать, пренебрег им и предпочел ему зятя? Надо мной стали бы смеяться все римляне и меня сочли бы за сумасшедшего, если бы я, получив царство не путем законным, но кровью родных и средствами, несогласными с христианскими постановлениями, при назначении преемника отверг своего родного сына и принял к себе македонянина Вриенния»[381].
Впрочем, верный себе, император не давал окончательного ответа, не желая расстраивать жену и дочь. На все вопросы он уклончиво ответствовал, что имя преемника должно быть обсуждено более обстоятельно и в спокойной обстановке, когда прекратятся бесконечные войны. Так продолжалось до самой кончины императора, которая была близко.
В начале 1118 г., находясь на ипподроме во время игр, когда полил дождь и подул сильный ветер, царь внезапно почувствовал слабость. Его на руках срочно отнесли в Манганский дворец, и возле постели умирающего Алексея начались настоящие политические баталии. Царица Ирина делала все возможное, чтобы вымолить Римское царство для Анны Комнин, но император оставался непреклонным. Не добившись желаемого, она воскликнула в сердцах: «И при жизни ты отличался всяческим коварством, одно говоря, другое держа на уме. И ныне, при смерти, ты придерживаешься тех же обычаев, каким был верен при жизни!»
Несмотря на все хитрости императрицы, 15 августа 1118 г. Алексей I пригласил к себе сына Иоанна для последнего разговора. Пройдя к отцу, тот с его согласия снял с пальца Алексея Комнина перстень с изображением императорской печати и получил последние наставления. Выйдя из отцовской опочивальни с братом Исааком, придворными и оруженосцами, Иоанн поспешил к Большому царскому дворцу, и толпы константинопольцев, встречавшиеся им по пути, провозглашали юношу Римским царем Иоанном II Комнином.
Разгневанная Ирина попыталась в последний раз изменить ход событий. Она потребовала от сына прибыть к ней и запретила (!) ему именовать себя василевсом — тот, конечно, не послушался. Тогда она призвала Никифора Вриенния и пообещала тому содействие в присвоении царской власти, если зять тотчас выступит против Иоанна Комнина. Но Вриенний сильно отличался в части решимости и решительности от тещи и жены, а потому Ирину ждал лепет отказа. Ворвавшись после этого в комнату, где лежал Алексей Комнин, императрица вновь осыпала мужа бранью и рассказала, что-де Иоанн еще при его жизни объявил себя Римским василевсом. Царица надеялась, что возмущенный император переменит свое решение. Но и эта заготовка не сработала. Алексей I ничего не ответил жене, и лишь без слов поднял к потолку свои руки. Что он имел в виду — неизвестно. Возможно, царь хотел упрекнуть супругу за то, что в ту минуту, когда он кается перед Ангелами, она домогает его земными вопросами. Не менее вероятно, что отец от радости за сына поднял руки к небу. Он благодарил Бога за то, что Господь внял его мольбам и отдал Римское царство Иоанну.
Между тем Иоанн Комнин прибыл к Большому царскому дворцу, где его на входе попыталась остановить стража. В ответ он достал перстень отца, прошел с друзьями и немногими преданными ему воинами внутрь, а затем приказал запереть ворота и никого не пускать.
В ночь с 15 на 16 августа 1118 г. доблестный герой Византии, ее спаситель, неутомимый труженик и великий воин, император Алексей I Комнин скончался и был похоронен в монастыре Спаса, где уже давно приготовил себе могилу[382]. Иоанн вполне обоснованно опасался вооруженной попытки сестры и зятя отобрать царскую власть — и не безосновательно. Угроза его жизни была столь вероятна, что после кончины отца Иоанн не решился пойти с последним прощанием к телу и не смог проводить императора в последний путь.
После его смерти, пройдя через крушение своих надежд, супруга Ирина отправилась в приготовленные ей царские покои у монастыря Богородицы Благочестивой. Здесь она приютила дочь Анны Комнин Ирину, рано овдовевшую в результате несчастного случая, много общалась с монахами, изучала богословскую литературу, принимала посетителей и просителей. Для своего монастыря она лично написала строгий Типикон