Читать «Халазия, или на Земле тоже можно жить» онлайн

его устройство, разбираясь во всех мелочах. Теперь, кажется, понимаю, как он работает. Включаю питание, наблюдая, как на корпусе загораются индикаторы. Обнаруживаю встроенный электрошокер и несколько камер — возможно, когда-то этот дрон использовался для охраны или слежки. Подключаю всё к обоим планшетам мужчин, проверяя сигнал, систему управления и, немного параноидально, связь с искусственным интеллектом.

Но если бы «Халазия» знала, где мы, или хотя бы нашли этот дрон, они бы давно сюда добрались. Эта мысль немного пугает и одновременно успокаивает. Онивсё ещё не обнаружили нас, потому бояться нечего.

Сегодня мы с Керном наконец решаем рискнуть и запустить дрон. Он, оставив Арона дремать у костра, подходит ко мне. Его шаги почти бесшумны, но я всё равно замечаю его присутствие.

Я даже не дожидаюсь команды, запускаю дрон, ощущая, как пальцы сжимаются на планшете. Аппарат плавно поднимается в воздух, его лопасти вращаются бесшумно, камеры двигаются, настраиваясь и фокусируя линзы. Я присаживаюсь на корточки, поворачивая экран так, чтобы Керн тоже видел. Он склоняется ближе, наблюдая за движением дрона через экран.

Где-то в глубине души зарождается лёгкое чувство предвкушения. Теперь у нас появился настоящий шанс увидеть, что ждёт впереди.

— Вон туда, — шепчет Керн, указывая направление.

Его палец легко касается моего плеча, и я застываю. На какие-то мгновения всё вокруг словно замирает — только это едва ощутимое прикосновение, тепло его руки, которое я почему-то слишком остро чувствую сквозь ткань.

Я отвлекаюсь. В груди странное волнение — будто между нами больше нет той преграды, что стояла раньше. Недосказанность, напряжение, осторожность — всё это куда-то уходит, оставляя лишь этот момент, нашу близость и общий ритм дыхания.

Я смотрю на него, но Керн уже полностью сосредоточен на экране. Лицо серьёзное, взгляд цепкий, в нём только расчет и фокус. Кажется, что для него ничего не изменилось, и я заставляю себя сделать вид, что тоже возвращаюсь к управлению дроном. Сердце бешено колотится в груди, а по коже проходит жар.

Что это? Почему так странно? Почему внутри и беспокойство, и радость одновременно?

Я вглядываюсь в экран. Дрон движется плавно, облетая холмы и деревья, его камера скользит по снежному пейзажу, пока, наконец, в кадре не возникает очертание чего-то огромного.

Я замираю.

— Керн… — шепчу я, не понимая, как реагировать.

Он тоже видит это. И я замечаю, как его пальцы сильнее сжимают планшет.

Это город. Заброшенный, пустой и разрушенный.

Небоскрёбы, когда-то гордые и величественные, теперь стоят, как скелеты, их обугленные стены покрыты глубокими трещинами, в которых застряли клочья листвы и многолетняя пыль. Окна зияют чёрными провалами, словно безглазые черепа, потерявшие свою душу. Кое-где металлические конструкции покорёжены, а крыши провалились внутрь, создавая ощущение, что сами здания склонились в немом отчаянии.

Но мне не страшно.

Я думала, что когда-нибудь страх настигнет меня — перед тишиной, перед огромными пустыми улицами, перед эхом собственных шагов. Но нет. Оказывается, я не боюсь даже свирепых медведей. И людей. И заброшенных городов. А тем более выдуманных монстров и призраков, которыми меня в детстве пугал брат.

Я боюсь лишь «Халазию».

Она сводит с ума нормальных людей. Она, словно вирус, поселяется в наших головах и диктует новые законы и порядки, подчиняя себе волю, стирая личность, превращая живых людей в послушные тени самих себя.

Но… нет.

Ей не выжить.

А нам придётся выжить, чтобы уничтожить её.

— Так или иначе, нам туда, — тихо произносит Керн.

Его голос напряжён, но твёрд. Он смотрит на город с холодной решимостью, в этом взгляде отражаются сотни мыслей, тяжёлых, мрачных, но ясных.

Я чувствую, как внутри всё сжимается — не от страха перед этим местом, а от страха за них.

— Хорошо, но завтра, — соглашаюсь я, отрывая взгляд от пейзажа. — Вам нужно ещё ночь поспать, чтобы завтра самостоятельно идти.

Керн только смотрит на дремлющего брата и даже тут ничего не говорит, просто молча соглашаясь со мной.

Остаток дня проходит в приготовлениях.

Арон, проснувшись, тщательно проверяет всё снаряжение, не переставая шутить, словно пытаясь разрядить напряжение, которое незримо витает в воздухе. Его голос звучит бодро, но я замечаю, как он периодически касается рёбер пальцами, морщась от боли.

Мы утепляем одежду, распределяем припасы, закрепляем всё так, чтобы в случае чего можно было быстро достать самое необходимое.

Керн помогает мне заменить перевязку перед самым сном. Его пальцы уверенно, но осторожно касаются моей кожи, и я чувствую, как внутри всё переворачивается. Он ничего особенного не делает, но радость от того, что он жив, от того, что в порядке, и что совсем скоро Арону станет легче, накрывает меня с головой.

Я никогда не ощущала этого раньше.

Странное чувство защищённости.

Когда солнце садится, мы сидим у костра. Огонь мягко освещает наши лица, и я замечаю, как тени, отбрасываемые пламенем, делают Керна старше, мудрее даже. Но он не жалуется, не позволяет себе расслабиться. Просто продолжает работать в планшете, обдумывая наш завтрашний маршрут.

Тишина между нами уже не давит, она почти уютная.

На следующее утро мы выходим из убежища.

Холодный воздух бодрит, он резкий и свежий, пропитанный влагой. Лёгкий туман стелется по земле, скрывая дальние холмы.

Я чувствую тяжесть рюкзака за плечами, каждый ремень плотно впивается в тело.

Керн идёт впереди, уверенно указывая направление.

За ним — Арон. Он бросает на меня короткие ободряющие взгляды, будто проверяет, всё ли со мной в порядке. И не умолкает ни на минуту, рассказывая брату о том, как мы провели эти несколько дней внизу — добавляя в рассказ немного сарказма, немного хвастовства, но совсем не скрывая благодарности.

А я иду за ними, впервые переживая не о себе.

Теперь мои мысли только о них. О том, как они доберутся. О том, когда будет наш следующий привал. И о том, что ждёт нас впереди.

Чем ближе мы подходим к городу, тем заметнее меняется воздух.

Сначала я замечаю, что ветер становится менее резким, а потом — как исчезают сугробы, уступая место влажной, темной земле. Под ногами больше не скрипит снег — вместо этого прелая трава и гнилые листья мягко пружинят под подошвами, наполняя воздух сыростью.

Арон, шагавший рядом, бросает на меня взгляд с привычной улыбкой. Сегодня он выглядит бодрее — в его движениях больше силы, больше лёгкости, словно он рад идти дальше, словно дорога придаёт ему сил.

— Скоро, Лия, немного потеплеет, — говорит он, встряхивая рукой, сбрасывая снег с рукава. — Ещё немного — и куртки можно будет снять. А ещё совсем