Читать «Похождения Вечного Принца» онлайн

хорошо, чащечащечаще выигрывал. Не могу сказать, был ли я первым, но одним из первых, это точно, был.

Не знаю, как все получилось, но отец семьи не оставил. Может быть, вмешались партийные органы. Тогда было модно удерживать семьи с помощью парторганизации. Я пошел в 8-й класс, а мама на довольно длительные периоды времени уезжала к отцу, а я с 14 лет оставался один. Когда мама уезжала, она варила мне большую кастрюлю бульона, жарила котлеты и еще что-то делала, так что некоторое время у меня была домашняя еда. Друзей я к себе не водил. Как-то раз привел, но они сразу стали шуметь, и соседка баба Дуня их выгнала. В глубине души я был этому рад и к себе больше их не водил.

1952 год был знаменателен еще и тем, что проводилась кампания против «врачей-отравителей» еврейской национальности. После чего антисемитские настроения стали более значительными. Я не могу сказать, что подвергался в этом отношении какой-то травле, но то, что я еврей, я стеснялся. Фамилия моя несколько напоминает украинскую. Внешность матери была, конечно, типичной еврейской, но у отца был вид работяги. Так что иногда я даже говорил, что я украинец по отцу. Так вот, помню, тогда мы были рады, что отец в армии, ведь если бы он был на той высокой должности в Т., то не исключено, что его тогда бы арестовали. А там он был на виду, да и участи его нельзя было завидовать.

Кстати, мой родной язык – русский. Национальное самосознание в семье у нас не развивалось. В семье говорили только по-русски. Все мои друзья были русскими. В Т., там, где я вращался, особенно этим меня не дразнили, и национальный вопрос меня не интересовал. После начала кампании против врачей-евреев, отравителей, были какие-то выступления на местах. Но я стал просить маму выучить меня еврейскому языку. Она дома стала со мной говорить по-еврейски, я ей отвечал по-русски. Скоро я уже мог довольно свободно понимать еврейскую речь и даже говорить две-три фразы, ставшие уже международными. Иногда я попадал в чисто еврейские компании, но мне там не нравилось, особенно разговоры об избранности и талантливости еврейского народа. По-видимому, на меня произвела впечатление басня Крылова про гусей, предки которых спасли Рим. В конце концов, преследования евреев улучшили генетику народа, ибо дурные и вспыльчивые в условиях преследования просто были выбиты. Но это не имеет никакого отношения к конкретно взятому еврею: именно он может оказаться и не очень достойным. Но это мои теперешние рассуждения. Тогда отрава национализма потихонечку вползала в мою душу.

В дальнейшем все свои неудачи я связывал со своей национальностью. Доля истины в этом была. Но только доля. Когда я это понял, мне удалось пробиться и без аспирантуры, и без связей. Правда, пришлось приложить больше усилий, чем если бы я был русским. Зато работать на новых местах было легче, ибо я к ним был очень хорошо подготовлен. Крохи национального самосознания затруднили мне построение семьи. Мне в это время вдалбливали идею, что я должен жениться обязательно на еврейке. Ведь жидом меня обзывали не только некоторые мальчики, но и девочки тоже. Это еврейское самосознание внедрили в меня очень поздно, оно было где-то на поверхности сознания. Бессознательное было настроено прямо противоположным образом. Как раз именно еврейские девочки, как правило, мне не нравились, как те, с которыми меня сводила судьба, так и те, с которыми меня знакомили. А нравились только русские девушки. (И опять проявляется действие нестабильной позиции Вечного Принца. Еврейское, националистически настроенное общество ему не нравится. Русское шовинистически настроенное общество его не принимает. Вот и живи без внутренних противоречий. Если бы его воспитали в проеврейском духе, может быть, он и не был бы таким одиноким. – М.Л.) С этого времени мама начинала в меня вбивать сексуальную этику. Вот основные ее положения. Жениться я должен лет в 25–27. Жена моя должна быть еврейкой по национальности, с высшим образованием, лет на пять моложе, обязательно девственница. Ни в коем случае нельзя жениться даже на женщине, которая была замужем, а уж если с ребенком, то здесь даже знакомиться нельзя. До этого нужно было переспать с женщинами постарше. К имуществу, слава Богу, требований не предъявлялось. У армянской диаспоры эти положения исполняются еще жестче. Хотя исключения есть везде. Они были тогда общепринятыми и среди русских, и армян. Я знаю, что мать моего друга, русского, была очень недовольна, когда тот стал встречаться с еврейкой. (Кстати, это явление очень распространено. Многие люди, чаще мужчины, настолько закомплексованы в национальном вопросе и прочих требованиях, что из 3 миллиардов женщин им не удается выбрать себе пары. Самые серьезные ограничения – это национальные. Особенно для малых народов. Сразу отсекается почти все человечество. Если к этому еще подключатся сословные, возрастные, образовательные и прочие предрассудки, то может получиться так, что семью-то и строить не с кем. – М.Л.)

Комментарий: О сексуальной этике и сексуальном воспитании

Комментарий мой будет кратким. Более подробно этот вопрос я раскрыл в книге «Секс в семье и на работе». Сейчас, слава Богу, сексуальных предрассудков стало гораздо меньше. Но в те времена за нравственностью следили. Вечный Принц рассказывал, что в их районе, где было около 10 школ, одна десятиклассница вступила в сексуальную связь. Это стало известно всем. Она пыталась покончить жизнь самоубийством.

Та этика, о которой писал Вечный Принц, совпадала с патриархальным укладом нашего социалистического общества. Самое удивительное, что женщины, которые нередко осуществляли воспитание своих сыновей, советовали им вначале «погулять». Но ведь гулять-то они должны с женщинами, конечно, 2 %, с непристойным с их точки зрения поведением. Женщин представляли парням как неких охотниц, которые спят и видят, как бы женить твоего сына на себе, а потом над ним издеваться. Им, уже замужним, никак не приходило в голову, что ничего плохого в такой мечте нет. Ведь большинство женщин, если не все, мечтают выйти замуж, рожать детей и заботиться о муже. Что же в этом плохого?!

Музыкальная школа

Еще одно событие, которое произошло в седьмом классе. Я стал заниматься в музыкальной школе по классу виолончели. Случилось это так. В школе нас приучали здороваться со всеми взрослыми, которых ты встретишь в школе. Вот я и поздоровался с одним полноватым лысоватым мужчиной чуть ниже среднего роста. Он меня остановил, расспросил. Выяснил, не хочу ли я пойти учиться в музыкальную школу по классу