Читать «Рыжее чудо забытого принца» онлайн

Высочество! — яростно воскликнула я, стремительно поднимаясь на ноги. — Я разрываю нашу помолвку, — мои губы искривились в горькой усмешке. — Как хорошо, что она была всего лишь светской, не правда ли? Не нужно будет возиться с магическими ритуалами.

Индар промолчал, однако его взгляд, направленный на меня, был полон сожаления. Только вот мне было на это плевать! Горечь обиды и гнев перемешались в причудливом коктейле, и я была не в состоянии мыслить здраво. Единственное, на что мне хватило ума, это не закатывать истерику в присутствие Пэйота и Гарэйла, а уйти, оставив мужчин одних.

В моей голове никак не укладывалось, что два самых дорогих и близких мне мужчины — отец и возлюбленный, — использовали меня в качестве разменной монеты. Получается, все красивые слова Индара о любви и вечной преданности — ложь? Всего лишь способ очаровать меня и покрепче привязать к себе? От этой мысли слёзы потекли по лицу ручьём, и я, даже не добравшись до своей комнаты, уселась на полу прямо в коридоре возле ближайшей стены и горько разрыдалась, уткнувшись лицом в колени.

— Великая Мать! — донёсся до меня испуганный голос жены Пэйота, затем послышались торопливые шаги, и подол чужого платья задел мой локоть. — Что с вами, Ярвена? Ну же, нельзя вот так сидеть на полу. Вставайте!

Чужие руки с неожиданной для столь хрупкой дамы силой ухватили меня за локти и уверенно потянули вверх, заставив выпрямиться.

— Идёмте со мной, — внимательно вглядевшись в моё заплаканное лицо и сделав какие-то свои выводы, твёрдо заявила Хайя. — Нечего всем подряд показывать свою слабость.

Между нами девочками

Комната, в которую меня буквально силой затащила Хайя, поразила меня своим оформлением: обивка низких диванов, драпировка стен — всё было ярко-красного цвета, вызывавшего у меня сильнейшее недоумение. Матушка всегда учила меня, что красный цвет — провокационный и резкий, его нельзя использовать в больших количествах, тем более в интерьере. По её мнению красный может быть ярким акцентом, но никак не основным тоном.

Супруга Пэйота, очевидно, придерживалась иного мнения. И кто я такая, чтобы осуждать чужой вкус?

Хайя усадила меня на один из диванов, взяла со стола серебряный колокольчик и вызвала служанку, велев той подать успокоительное средство.

— Мне не нужно успокоительное, — вяло возразила я, размазывая слёзы по щекам ладонями. — Я в порядке.

— Нет, не в порядке, — категорично отрезала Хайя. — Когда красивая женщина рыдает в коридоре, а не за закрытыми дверями своей спальни — это значит, что дела совсем плохи. У вас кто-то умер?

— Нет, — ответила я, несколько удивлённая внезапной сменой темы.

— Раненной вы тоже не выглядите, — окинув меня пристальном взглядом, заметила женщина.

— Не все раны видны невооружённым глазом, — с горечью отозвалась я.

— Душевные раны не стоит демонстрировать случайным зрителям, — назидательно проговорила Хайя. — В лучшем случае, они останутся равнодушны к вашей боли. В худшем — используют ей против вас.

Служанка вернулась, неся в руках небольшой поднос, на котором стоял одинокий хрустальный бокал, наполовину наполненный вином.

Я растеряно посмотрела на бокал, который девушка поднесла мне, а затем вопросительно взглянула на хозяйку дома.

— Нет лучшего средства от нервов и душевных ран, чем хорошее вино, — с улыбкой объяснила та.

Звучало сомнительно, да я и не была большой поклонница алкоголя, но обижать женщину не хотелось, поэтому я взяла бокал и сделала глоток. Рецепторы сразу уловили незнакомую терпкую горечь, которой в вине вроде как быть не должно, и в моей голове мелькнула мысль о том, что вино отравлено.

— У меня на родине в вино принято добавлять измельчённые листья стильвы, — явно заметив промелькнувшую на моём лице панику, пояснила Хайя, — они придают вину лёгкую горчинку, но помогают телу расслабиться, а разуму очистится от тяжких дум, — губы женщины тронула лёгкая улыбка. — Если боитесь, я могу выпить вместе с вами.

Предложение прозвучало, мягко говоря, странно, и всё же я приняла вызов, отчётливо угадывавшийся в голосе женщины, и протянула ей свой бокал. Во взгляде Хайи на мгновение мелькнуло удивление, практически сразу сменившееся весельем. Она уверенно приняла бокал и сделала из него большой глоток, после чего вновь вернула мне.

— Пэйот рассказывал, что в древние времена в Деспоине был распространён ритуал братания, — заметила она как бы между прочим. — Несколько мужчин собирались за одним столом и распивали крепкое вино из одной чаши, признавая друг друга братьями перед лицом Богов.

— Да, я слышала об этом обычае, — отозвалась я, вновь делая глоток из бокала, чувствуя себя несколько неловко от всей этой ситуации. — В Конгрио он до сих пор в ходу.

— Гарэйл с Пэйотом названые братья, — заметила Хайя. — Поэтому двери этого дома всегда открыты для него.

Это многое объясняло…

— Я всегда рада друзьям мужа, — продолжила она, не сводя с меня пристального взгляда. — Однако не терплю рядом с ним посторонних женщин. В моей стране очень распространены гаремы — у одного мужчины может быть сколь угодно много женщин, если ему это позволяет состояние. — Хайя помрачнела. — Пэйот, конечно, не король, ему не по карману содержать гарем из сотни красавиц. Но на три-четыре жены его дохода точно хватит.

— Я не мечу в супруги к вашему мужу, — заверила я её.

— Опыт вынуждает меня не верить чужым словам.

— Ничего, кроме слов, предложить не могу, — пожала я плечами и совершенно неэлегантно, залпом, допила вино.

— Ранее вы сказали, что являетесь невестой Гарэйла.

— Я уже не знаю, чьей невестой являюсь, — с кривой, болезненной усмешкой ответила я. — Не удивлюсь, если уже ничей.

— А чьей бы невестой вы сами хотели быть?

Выбор

Я прямо посмотрела в глаза Хайи и твёрдо сказала:

— Это не имеет значения.

— Ещё как имеет! — довольно экспрессивно возразила та. — Возможно, я покажусь вам эгоистичной, но мне бы хотелось иметь гарантии, что в этом доме есть мужчина, в котором вы заинтересованы как в потенциальном супруге и который при этом не является моим мужем.

— В таком случае, вам стоит требовать гарантии у своего супруга, а не у меня, — отрезала я и медленно встала. — Благодарю за участие, госпожа Тот, однако вынуждена откланяться. День был трудный, да и время уже позднее. Доброй ночи, — я присела в коротком книксене и, вопреки всем правилам приличий, не дожидаясь позволения уйти, покинула комнату, направившись в свою спальню.

Первое, что я услышала, едва только переступила порог — жалобное, едва различимое поскуливание: щенки, заснувшие сразу после того, как мы их вымыли и покормили, проснулись и требовали к себе внимания.