Читать «Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности» онлайн
Елизавета Д. Комарова
Страница 42 из 65
Спорыш, всякому родной,
Странствует по свету,
Он венок колосяной
Вьет на склоне лета.
Злак поспел, ушла беда,
И окреп заморыш!
Помогает нам всегда
Златокудрый спорыш!
Плотники. А она нам сказала перильца подвинчивать.
Брадобрей. Не калечить недужных.
Трубочист. И трубами мучила!
Шут. Ну бегите, молитесь. Я зря не советую.
Все убегают.
Шут. Василиса, с тобой мы еще поквитаемся.
СЦЕНА 5
Василиса и Матрена.
Василиса идет в сад. На бревнышке сидит Матрена.
Василиса. Ты умаялась, бабушка?
Матрена. Да. С утра до ночи хлопочу я по терему, как заведенная. Хорошо – ты теперь подсобляешь мне, милая. Как сама-то? С Горохом непросто, наверное?
Василиса. Что ты, бабушка. Я так люблю и так счастлива.
Матрена. Я таким его помню еще (показывает рост от горшка два вершка). Он не пакостный. Только он без царя в голове и потрепанный.
Василиса. Он сердечный и ласковый.
Матрена. Верно: воспитанный. Коли грянет беда, приходи на завалинку эту самую в сумерки. Я помогу тебе.
Василиса. Хорошо. Я запомню.
Матрена. Вон, слышишь? Он выпивши. Он как выпьет – так песню затянет под вишнями. Ох и сильно поет! С удовольствием слушаю. Ну беги же, беги к нему в сад, Васили сушка.
СЦЕНА 6
Горох, Василиса. Затем Горох, Жирослав, затем Шут. Горох сидит в саду один, с гуслями, и поет.
Горох(поет).
Где-то багульник на сопках цветет,
Кедры вонзаются в небо.
Кажется, будто давно меня ждет
Край, где ни разу я не был.
Возле повозки закружится дым,
Вспыхнет костер над рекою…
Вот бы прожить мне всю жизнь молодым,
Чтоб не хотелось покоя.
Василиса. Вот ты где, Яродаша… А я тебе кушаний приготовила попросту да по-домашнему.
Горох. Ты заботлива очень. Спасибо, красавица. Эта песня тебе. Хочешь выпить? (Протягивает ей фляжку.)
Василиса. Ябвыпила.
Раздается стук, скрежет («сосед с дрелью»).
Чу! Ты слышишь? Твои лоботрясы исправились: башмаки мастерят и на крыше орудуют, так и будут шуметь, пока денег не выдашь им.
Горох. Завещала мне, Вася, покойная матушка проявлять к подчиненным своим милосердие. Оттого не рублю я им головы глупые. Хорошо, что и ты мирный способ придумала.
Василиса. А жена?
Горох. Семь годов, как скончалась жена моя, и сыны мои оба, конечно, скончалися: на полях полегли, как герои-защитники, и меня одного в целом свете оставили.
Василиса. Яродан, как ужасны побоища лютые.
Горох. Пережив это все, матерей разумею я, разумею отцов, малых деток и котиков, никого не казню, не колю и не вешаю, а враги это знают и пакостят, сволочи.
Василиса. Не довольно ли, милый, тебе государствовать? Ты один отвечаешь за все неприятности. Не пора ли уехать тебе в путешествие, поглядеть, как живут иноверцы заблудшие?
Горох. Ну а кто за страною-то станет приглядывать? Без меня распадется страна, освинячится. Без пригляду прохожие станут разбойничать, пить, шуметь и дубасить друг друга мотыгами, кабаков понастроют у каждой околицы (отпивает из фляжки), обворуют друг друга и пересобачатся. Нищета воцарится и слякоть кромешная.
Василиса. По твоим же речам, Яродан, получается, что особенно в царстве ничто не изменится. Ах, умчимся, любимый! Ретивых лошадушек запряжем и уедем, звеня колокольцами.
Горох. Враг не дремлет и ждет, чтоб мы эдак расслабились, чтобы нас одурманить, растлить и так далее.
Василиса. Аты любишь меня?
Горох. Да, люблю. (Крепко обнимает.) Как мне сладостно! Что бы впредь ни случилось и что б ни исделалось, ты запомни: люблю тебя, рыжая девушка. (Целует ее.)
Жирослав(входит). Государь, добрый вечер. Указы свежайшие.
Горох. Что сегодня? (Читает.) «Вином торговать запрещается в час вечерний. А штраф десять гривен». Не много ли?
Жирослав. В самый раз, государь.
Горох. Да, пожалуй. (Подписывает.) А это что? (Читает.) «Письма все, провозимые меж поселеньями, разрывать и палить, не читая их попусту. За попытку провоза – семь гривен». Зачем это их палить, не читая?
Жирослав. А стража неграмотна. Все! Лазутчик теперь не имеет возможности отослать сообщенье другому лазутчику!
Горох. В общем – здраво. Давай остальные по-быстрому. (Все подписывает, не читая.) Как прошло заседание?
Жирослав. Очень торжественно. (Уходит.)
Василиса. А по-мойму, указы как есть несуразные. Отчего не читал ты всю стопку огромную?
Горох. Бегло я ознакомился. А со шпионами только строгостью можно управиться.
Василиса. Слыхивал, что поют молодые на улицах города?
Не взошли мои побеги,
С милым не поладили.
Лешаки да печенеги
Всю страну загадили…
Опрокинулась телега,
Лапоточки порвались.
Нет житья от печенега,
Лопни он да провались…
Горох. Печенеги, конечно, зараза ужасная. Возвещают о том же частушки народные.
Василиса.
На мешке гороха
Царь сидит неплохо.
Как закончится горох —
Закончится эпоха.
Горох. Это слишком, моя дорогая красавица. Завтра утром проснесся, ступай в казначейскую и возьми себе денег буквально немерено, поезжай на базар, и купи себе бусики, ожерельев, колец и белья белоснежного, и не лезь никогда, Василиса, в политику. До чего ты желанна, прекрасная девушка. Обожаю тебя вот такую, безмолвную.
Василиса. Спой мне песенку на ночь. Поешь ты божественно!
Горох поет ей песенку, и Василиса засыпает. Он ее укрывает, тихо встает и выходит из сада.
Трифон! Трифон!!!
Шут. Я здесь.
Горох. Не ори, будь внимателен. Поутру Василиса уйдет за покупками. Воротйтся потом. Исполняй приказание: чтоб не слышал ее и не видел я более. Не пускать ее в терем, во двор, не беседовать ни о чем с ней, не брать ее денег. Ты понял?
Шут. Да.
Акт второй
СЦЕНА 7
Василиса, Брадобрей.
Лес. Пруд. Василиса стоит у пруда, готовится топиться: вешает на шею большой камень на веревке, закрепляет. Шепчет молитву.
Василиса. Как безлунная ночь, пролетели два месяца. Что случалось кругом – ничего не заметила. Уж и слез не