Читать «Фантастика 2026-141» онлайн

взгляд капитана. Такая злость рождается сама собой и сдержать ее невозможно – прет наружу, точно иглы у рыбы-ежа.

- Ну и швыряйте за борт! – зло крикнул он прямо в металлическое лицо, лишенное человеческих черт, - Мне вообще плевать! Может, вам завтра на палубу две дюжины других инженеров упадет! Что толку со мной возиться? Давайте, ну!

Он даже руки механическому чудовищу протянул – чтоб удобнее схватить было. Но клешни Дядюшки Крунча даже не шевельнулись, лишь скрипели тихонько под броней силовые приводы. Тренчу показалось, что голем разглядывает его, так пристально, что, кажется, одним взглядом сейчас разрежет на куски.

- Рыба-инженер, - наконец прогудел он со смешком, - Странная порода, таких прежде в воздушном океане не водилось. Но смелая и вроде как не совсем безмозглая. Это хорошо. Дураки капитана нервируют. Шагай за мной, слышишь? И под ногу не подвернись. Посмотрим, что с тобой делать.

С грацией старого портового крана дядюшка Крунч двинулся вдоль борта.

[1] Шпангоуты – элементы жесткости, поперечные «рёбра» судна.

[2] Шесть тысяч футов – приблизительно 1830 м.

[3] Флоры – поперечные балки в днище корпуса судна.

[4] Лисель – дополнительный парус для увеличения площади при попутном ветре.

[5] Штормовые леера – туго натянутые тросы, за которые держатся люди на палубе во время шторма.

[6] Ростр – решетчатый настил между рубкой и бортом судна.

[7] Шканцы (квартердек) – помост или палуба в кормовой части корабля (юте).

[8] Фордевинд – курс, при котором ветер направлен в корму корабля.

[9] Бакштаг – курс, при котором ветер направлен «сзади-сбоку».

[10] Морская миля составляет 1 853 м. Шесть миль – примерно 11 км.

[11] Шкала Бофорта – двенадцатибальная шкала для оценки скорости ветра. Три балла примерно соответствуют ветру в 4 м/с.

[12] Кабельтов – 185,2м. Два кабельтова – приблизительно 370 м.

[13] Анемометр – прибор для измерения скорости ветра.

[14] Баркентина – большое многомачтовое парусное судно, у которого прямыми парусами вооружена лишь передняя мачта.

[15] Карронада – гладкоствольная пушка с относительно коротким стволом, использующаяся во флоте.

[16] Крюйт-камера – корабельное помещение для хранения пороха.

[17] Люкарна – оконный проем в скате крыши.

[18] Бифорий – разделенное на две части арочное окно.

[19] Кингстоны – клапаны в корпусе корабля, в традиционном мореплавании служащие для впуска забортной воды

[20] Тромблон – пистолет или мушкетон с широким раструбом у дульного среза.

[21] Артиллерийский снаряд, состоящий из двух ядер, соединенных стержнем или цепью, предназначенный для разрушения вражеского такелажа.

[22] Нактоуз – укрепленный ящик, в котором расположен корабельный компас.

[23] Кнехт – тумба на палубе судна, предназначенная для крепления тросов.

[24] Бимсы – поперечные балки, поддерживающие палубу.

[25] Парные устройства для спуска шлюпок.

"Рыба-инженер", Часть 2

* * *

Легкой прогулки не получилось.

Дядюшка Крунч двигался удивительно проворно для существа своих габаритов, судя по всему, он в совершенстве знал маршрут и кратчайший способ попасть в капитанскую каюту. Тренч, уж на что был легче и меньше, за ним не поспевал. Кости в уставшем и промерзшем теле дребезжали, мышцы точно налились отработанным маслом и сделались непослушными, а внутренности черепа напоминали бочонок с лежалой столетней солониной, впридачу нашпигованной свинцовой дробью. Тяжелая котомка больно врезалась ремнем под лопатку и, словно в насмешку, на каждом шагу издевательски звенела содержимым.

«За борт ее, - зло подумал Тренч, стискивая зубы, чтоб не отстать от голема, - За борт, и все дела. И без того много от нее натерпелся. А сейчас и подавно… Мне бы голову не плечах сохранить, а я за игрушки держусь. Накажет Роза за такую глупость, наверняка накажет…»

Не выкинул. Хотел было, но не вышло. Рука не послушалась, впилась в ремни, как в штормовой леер, не оторвать. Тренч не стал и пытаться. Плюнул с досадой и попытался хотя бы не заблудиться на чужой палубе.Последнее давалось ему с немалым трудом.

Палуба всякого судна от бушприта до юта представляет собой пустую ровную площадку, занятую лишь мачтами, кнехтами, парусной оснасткой и такелажем. По крайней мере, именно таким корабль сходит со стапелей, впервые ныряя в воздушную бездну. Но это не та пустота, которой суждено долго пребывать в неизменном состоянии, как небесному океану. Подобно человеку, обрастающему различным скарбом и грузнеющему с каждым годом прожитой жизни, корабли за свой долгий век обрастают великим множеством вещей, для которых не нашлось места ни в кубриках, ни в каютах, ни в трюмах. Все эти вещи обыкновенно сваливаются на палубу, найтуются[1] там, складываются в штабеля, а порой и бесформенные груды. Вздумай владелец даже небольшого шлюпа провести инспекцию на борту, он неизбежно обнаружит между форпиком[2] и ютом впечатляющее количество вещей, отсутствующих в судовой номенклатуре и не предусмотренных никакими планами.

Свертки старой прохудившейся парусины, бочки с протухшей водой, которые жалко выбрасывать, строительный лес и деревянные обрезки, ящики с растаявшим от влажности мылом, коровьи кости, какие-то бесформенные обрывки ткани, вышедшие из строя мушкеты, штабеля досок, груды сушащейся воздушной капусты и прочее, прочее, прочее, что само собой накапливается на палубе, со временем делаясь ее неотъемлемой частью. Даже на «Саратоге» матросам то и дело приходилось перепрыгивать залежи ящиков, бочонков и тюков, по-обезьяньи скользить по вантам или выполнять иные акробатические номера, чтоб добраться с одного места палубы на другое.

Чего-то подобного Тренч ожидал и на борту пиратского барка, но быстро убедился, что ожидания его не вполне оправдались. Все было куда хуже. Странные и загадочные архитектурные сооружения, замеченные им еще с палубы «Саратоги» были отнюдь не декоративными элементами, а частью общей конструкции. Теми частями общей конструкции, с которыми неизбежно приходилось считаться, если желаешь пересечь корабль с носа на ют или в любом ином направлении.

«Этот корабль словно нырнул в Марево, - подумал Тренч, с изумлением разглядывая все новые и новые формы безумного архитектурного ансамбля, - И провел там пару сотен лет, претерпевая всевозможные мутации и трансформации. То ли барк, то ли летучий город, то ли сущий лабиринт. Удивительно, как команда справляется с оснасткой. Я бы, пожалуй, попросту тут заблудился, окажись один».

Здесь не было системы, здесь не было направлений, здесь не было выдержанного стиля или хотя бы симметрии. Здесь было подобие настоящего города, прилепившегося к палубе корабля и вросшего в нее прочнее,