Читать «Фантастика 2026-141» онлайн

Сергей Витальевич Карелин

Страница 961 из 1942

разумный выход. Во-первых, не заболеете, а, во-вторых, матушке не нужно будет объяснять, почему Вы в таком виде домой пришли.

Мэй немножко, совсем капельку улыбнулась… Ками, какой хороший мальчик, так искренне беспокоится, чтобы она не простудилась.

— Только одну, — сказала она тихо. — И недолго. Иначе матушка действительно будет ругать. И мы должны представиться друг другу, потому что я не могу пойти в закусочную с человеком, чьего имени не знаю.

— Конечно, госпожа! — мальчишка засиял. — Меня зовут Сань Сан. Сан — это «третий», потому что я третий сын в семье. А Сань — просто Сань, это имя такое, у нас в роду уже четыре поколения одного из сыновей называют Сань, так что я — Сань Сан. Сань Сан, к вашим услугам. — и поклонился ещё раз.

Мэй кивнула ему:

— Я — Мэй. Просто Мэй.

— Мэй, — повторил Сань Сан с уважением, будто она была самой императрицей. — Какое прекрасное имя. Мэй — это «слива», правильно? Цветок сливы, что цветёт раньше всех других цветов. Красивое, очень Вам идёт. А теперь, госпожа Мэй, позвольте предложить Вам руку, чтобы дойти до закусочной не падая больше в лужи, а то, как я уже выяснил, они очень коварные, хе-хе, — и подставил ей локоть.

Мэй посмотрела на его руку. Подумала. И, удивляясь сама себе, взяла. Только кончиками пальцев, как приличная пекинская девушка, которая идёт куда-то с молодым человеком и ещё не уверена, нравится ли ей это. Сань Сан повёл её по переулку к забегаловке тётушки Лю. Очень аккуратно, обходя все лужи, и немного напрягая локоть, чтобы она держалась крепче и, не дай небо, не поскользнулась.

Юкка с крыши смотрела им вслед. Мамочки, вот так внештатная ситуация нарисовалась… но даже на подобные недоразумения у них есть протокол, а именно — подключить вторую куноити для подстраховки, как прописано при любом неплановом контакте. Она сделала знак. На углу явно доселе наслаждавшаяся зрелищем куноити Шизука кивнула и скрылась в переулке.

* * *

Закусочная тётушки Лю находилась на углу переулка за храмом и улицы Серой Цапли уже тридцать восемь лет. Сама она в эту закусочную пришла ещё молодой невестой, а хозяином тогда был её свёкор, потом, через семь лет, свёкор умер, через ещё девять умер муж, и с тех пор тётушка Лю заведовала этим заведением вместе со своей младшей сестрой, что кухарила на кухне, и с двумя племянниками, которые носили миски от плиты к столам и от столов в мойку. Закусочная была маленькая, в шесть низких столиков, с земляным полом, посыпанным сухой соломой по утрам, и с большой жаровней посередине, где умещался здоровенный медный котёл размером с корыто, и в нём всегда, с пяти утра до девяти вечера, кипел бульон. А бульон у тётушки Лю варился по семейному рецепту на свиных костях, корне имбиря, сушёном анисе и одной маленькой щепотке кое-чего ещё, что тётушка Лю никому никогда не показывала и называла «секретное».

Через два дня будет праздник Дуаньу, и поэтому в закусочной с самого утра пахло не только бульоном, но и бамбуковыми листьями, в которых тётушкина сестра заворачивала цзунцзы, а помимо них ещё кучей всяко разных ингредиентов — клейким рисом, сладкой красной фасолью, варёным яичным желтком, солёной свининой, ну и конечно же древесным дымом жаровни. Но самое главное, что витало в воздухе, так это дух празднества. Конец мая — одно из лучших времён в Пекине, когда идут тёплые дожди и всё вокруг цветёт — красота! Праздник для души и глаз!

Сань Сан и Мэй вошли под навес, тётушка Лю палочкой в полтора локтя длиной перемешивала бульон — щекастая, можно сказать круглая, красная, потная, ей было около пятидесяти, детей трое, муж умер, сестра — тяжёлая на язык, а племянники лентяи каких свет не видывал, но зато бульон у неё лучший в квартале, а кто скажет иначе, она огреет вот этой самой палкой в полтора локтя. Это Китай, детка, тут слово может как спасти, так и убить!

Под навесом закусочной было людно. За первым столиком сидел старик с птичьей клеткой, в коей жаворонок клевал семечки, сам старик ел лапшу, причмокивая, и тихо разговаривал с птенцом, объясняя ему, что лапша сегодня жирновата, но в общем — неплохая. За соседним столиком — два носильщика в расстёгнутых до пояса халатах, с потными красными грудями, громко спорили про то, чья команда драконьих лодок выиграет на предстоящих гонках — команда улицы Лотосов или команда Северного Канала. Один утверждал, что лотосовские гребцы в этом году слабые, так как их старшего гребца увели в имперскую гвардию. Второй — что, мол, северо-канальские подсели на рисовое вино и руки уже не те. За третьим столиком сидела толстая тётка в зелёном халате и громко вещала всему заведению, что лапша сегодня переварена, и что во времена её молодости такую лапшу подавать постеснялись бы! Тётушка Лю эту тётку слышала, но не реагировала, потому что та приходила к ней каждую неделю, жаловалась на лапшу, и всё равно ела до конца.

— Тётушка Лю, накормите нас⁈ — крикнул с порога Сань Сан, прям как деревенщина, попавший в столичную закусочную, слишком громко, с радостью, всё это в столице считалось дурным тоном, — Я ваше место давно присмотрел! Всё мимо ходил, а тут, заглянул вот, да не один!

Китаянка Лю приподняла бровь, оглядела вошедших разом. Симпатичный пацан явно не китайчонок, в халате простого бедолаги, с явно накладным усом, и тоненькую красивую девицу в расстегнутой накидке, синем платье, с прилипшими к щеке волосами. Понятно: молодой провинциал привёл девушку, та ему явно нравится, да и тоже не местная, оба измазаны в грязи, оба смущённые. В таких случаях лучше ничего лишнего не спрашивать.

— Заходите, заходите! — крикнула она в ответ так же громко, по-свойски, хотя они были совершенно не знакомы, но главное — что б платили, у пацана же есть вэни? — Вон туда, в угол, за свободный столик! Ху-эр, неси им бульон! Ху-эр, я кому говорю!

Один из племянников, тощий мальчуган лет четырнадцати, метнулся от мойки с недовольным забралом.

— Нам бы руки помыть, — отозвался Сань Сан.

— Это туда, — указал китайчонок на отдельную комнатушку с умывальником.

Закончив, Сань Сан подвёл Мэй за угловой столик, усадил на лавку, сел напротив. Стол был маленький, тёмный, исцарапанный за долгие лет службы и тысячи посетителей,