Читать «Котёнок в поисках дома» онлайн

Юрий Артемьев

Страница 43 из 75

надо делать никакого усилия над самим собой. Надо только лишь постараться расслабиться…

Полностью…

Полностью расслабиться…

Расслабленная сосредоточенность…

Главное не перепутать. Сосредоточенная расслабленность — это совсем не расслабленная сосредоточённость…

* * *

Блин горелый. Ну почему меня в такие моменты так пробивает на хи-хи… Нет. Я так никогда не смогу войти в состояние полной расслабленности…

Я вышел на кухню, попил водички. Потом опять вернулся в комнату и снова сел на диван, постаравшись принять наиболее удобную позу… Закрыл глаза. Постарался выровнять своё дыхание. Вот теперь мне надо всего лишь расслабиться…

Полностью расслабиться…

Расслабиться и почувствовать отрешённость…

Отрешённость от всего…

Расслабиться…

А голова-то уже идёт кругом. И в глазах всё плывёт…

Плывёт куда-то…

Я уже даже что-то умудряюсь видеть сквозь закрытые глаза…

Да… Я вижу… Вижу звёзды… Они такие красивые…

Цветные туманности… И среди них яркие звёзды… Большие и яркие… Но среди них есть маленькие и тусклые… Они все разного цвета. Практически нет сразу двух абсолютно одинаковых звёзд… Они всё ближе ко мне…

В глазах всё плывёт…

В глубине сознания, я понимаю, что Инга где-то там впереди… Далеко-далеко… Но мне очень надо туда попасть… Надо! Срочно!

И вдруг…

Звёзды бросаются мне прямо в лицо.

Яркие точки сливаются в тонкие линии.

Я как будто лечу сквозь светящийся тоннель.

Лечу… Я лечу очень быстро. Так быстро, что мелькания звёзд уже не видно. Всё сливается в одно яркое светлое пятно, внутри которого я и пребываю в непонятном состоянии…

В полностью расслабленном состоянии…

Я лечу… Но ощущения полёта нет. Совсем нет никаких ощущений… Уши не закладывает, ветер в лицо не бьёт. Сознание по-прежнему в расслабленном состоянии…

Но это не мешает мне думать. Думать не спеша… Не суетясь… Никуда не торопясь… Мне уже некуда спешить… Я всё смогу успеть… Я найду её… Я найду Ингу, где бы она не была…

Но лечу не я. К ней летит моё сознание. Вокруг меня нет никакого воздуха. Нет никакой атмосферы. Полёту моей мысли совсем ничего не мешает. А мысль только одна. Инга! Инга…

Неожиданно резкий яркий свет больно бьёт мне по глазам…

* * *

Я нахожусь на какой-то полянке… Я почему-то смотрю прямо в небо. Но неба почти не видно под зеленью леса. Лес тут такой густой и верхушки деревьев смыкаются, образуя надо мною купол… Но небо всё же немного видно… Оно совсем чуть-чуть проглядывает сквозь зелень леса…

Вокруг меня всё зелёное. Здесь столько зелени… Правда, деревья все какие-то странные. Я никак не могу определить их принадлежность. Они не хвойные, но и не лиственные. Почему так?

— Потому что это и не деревья вовсе, а трава такая.

— Инга?

— Хватит кричать! Тебя слышно было за три галактики.

— Инга! Какая к чёрту трава? Ты чего не откликалась?

— Трава… Только очень большая, как бамбук…

— Я знаю, что бамбук это трава. Хоть и большая. Бамбук тут тоже есть. И он гораздо крупнее и больше, чем на Земле. А это хвощ. На нашей Земле такие были во времена динозавров. Это реликтовое растение за тысячелетия на Земле выродилось и стало всего лишь травой, сорным растением. А здесь они по-прежнему гигантские, как и в далёком прошлом.

Я делаю небольшую паузу, а потом продолжаю:

— Инга! Я так рад, что нашёл тебя.

— Что-то долго ты меня искал. Я сначала скучала. Очень скучала… А ты всё не объявлялся… Но прошёл уже год и я подумала… А какого чёрта…

— Инга! Ты о чём? Какой год? На той неделе ты была там, рядом со мной. Мы вместе… Нас ранили… Ветеринар зашил рану… Но рана взяла и исчезла вчера… Совсем… Будто её и не было никогда…

— Что? Неделя? Всего-то… А у меня тут уже год прошёл или больше… Малышу уже скоро семь, или восемь… Я запуталась уже… Он, кстати, спрашивал про тебя. Где Кот? А откуда я знаю где… А что рана? На руке что ли? Зажила?

— Исчезла. Просто исчезла…

— Значит, у меня всё получилось.

— Но как? Что получилось?

— Да это уже так давно было…

— Для тебя, может быть, и давно, а для меня — меньше недели прошло. В том смысле, что ранение было примерно дней пять назад. И ещё вчера эта рана была, а сегодня на её месте осталось лишь светлое пятнышко на коже.

— Я пыталась освоить этот способ лечения ещё около года назад. Тогда ещё и бабушка была жива…

— Что? Она умерла? Что случилось?

— Она погибла… В бою с тхэттами.

— Послушай, Инга! У тебя тут прошёл год или больше. А у меня всего лишь неделя, или даже меньше… Не могла бы ты мне всё рассказать, что здесь случилось? Попробуй рассказывать поподробнее и обстоятельно. Но постарайся не спеша, и всё по порядку. Не упуская даже самых малейших мелочей и деталей произошедшего. Для меня это очень важно.

— Но это же займёт уйму времени.

— А ты что, куда-то спешишь?

— Да, нет, наверное…

— Ну, тогда, если здесь год равен нескольким дням там, у нас на Земле, то почему бы не потратить день-другой на подробный рассказ о прошедшем здесь годе? У нас там за это время и полчаса не пройдёт…

* * *

Повествование Инги было длинным, рваным и слегка спонтанным. Её рассказ всё время прыгал по хронологии туда-сюда… То вперёд забегала история, то приходилось откатываться назад, для уточнения кое-каких деталей, серьёзно повлиявших на то, что произойдёт позже. Трудно было уследить порой за полётом её мыслей. Ну очень эмоциональная девочка. Даже странно как-то. Раньше же она такой не была. Или была? А я просто об этом не знал, или не замечал…

А вообще, я поймал себя на мысли, что я — редкостная сволочь и скотина. Подселившись год назад в её тело, я постоянно подавлял её своим авторитетом, тщательно навязывая исключительно свои мысли, заставляя совершать действия, более подходящие мне, бывшему воину, чем её истинной детской сущности. Может поэтому она и сбегает всё время, чтобы быть подальше от моего доминирования в её сознании?

Ну и что мне теперь надо делать дальше? Продолжать гнуть свою линию? А может быть постараться не так сильно на неё давить? Но всё равно же не получится у меня стать вторым номером. Видимо, это исконно мужское эго: Быстрее, выше, сильнее! Олимпийский девиз, да. Но кто занимался спортом в Древней Греции? Вот то-то же. Всё было задумано для нас, для мужиков. А веяния двадцатого века о