Читать «Личный паноптикум. Приключения Руднева» онлайн
Евгения Якушина
Страница 23 из 83
Савушкина уж очень задел выговор от надворного советника, поскольку ожидал он вполне заслуженной, на его взгляд, похвалы за усердие, а не обидных слов по поводу неиспользуемой головы. Может, оно и вправду, не успел Савелий Галактионович как следует подумать, прежде чем кинуться исполнять, но ведь оно и немудрено! От всех этих ужасов кошмарных и суеты последних двух дней разумение младшего делопроизводителя малость притупилось.
Еще больше раздосадовало Савушкина то, что Анатолий Витальевич вновь собирался консультанта в дела сыскные вмешивать. Вот ведь сдался ему этот франт расфуфыренный! Помощник евойный – немец с русской фамилией – был еще ничего. Вполне так себе человек серьезный и основательный. А этот хлыщ рафинированный, ну, совсем же в сыскной работе субъект был бесполезный! Мало того, что мертвецами брезговал, так ведь еще и корчил из себя неизвестно что: все больше молчал загадочно, да глазищами своими туманными лениво так водил, вроде как и интереса не имел ни к чему. А господин-то чиновник особых поручений, великий и мудрый Анатолий Витальевич, каждое словечко его ловил, да всячески с ним советовался: «Дмитрий Николаевич, то…! Да, Дмитрий Николаевич, се…!» Тфу, пропасть!
«Ладно!» – подумал Савушкин, вот он еще надворному советнику свою полезность и нужность непременно докажет, а заодно и откроет глаза на никчемность хваленого консультанта.
Все это Савелий Галактионович обдумывал уже в казенной коляске, катившейся по едва проснувшейся Москве. И так его увлекли эти мысли, что он снова проштрафился, не услышав какого-то вопроса, обращенного к нему Анатолием Витальевичем. Получив очередную порцию суровых порицаний за нерадивость, Савушкин был оставлен дожидаться в экипаже у подъезда Пречистенского особняка, в то время как Терентьев пошел лично приглашать его высокородие господина консультанта соблаговолить присоединиться к их мероприятию.
Однако ни надворного советника, ни консультанта с помощником он не дождался, вместо того к нему вышел ливрейный и велел самому идти в дом.
Савелий Галактионович снова оказался в гостиной, где помимо надворного советника, Руднева и Белецкого оказался еще какой-то взбаламученный и явно не совсем вменяемый тип.
Терентьев приказал помощнику сеть у окна и начал надиктовывать преамбулу к протоколу: «Такого-то года… Месяца… Дня… Чиновник особых поручений… Надворный советник… По делу за номером… В присутствии таких-то… Проводит допрос свидетеля… Протокол ведется кабинетским регистратором…» И так далее… И так далее… И так далее…
Тут-то собственно Савушкин узнал, что свидетеля звать Иннокентием Федоровичем Золотцевым, и что служит он каким-то там фамильяром – что значит это слово, Савелий Галактионович не знал – при госпоже Флоре Петровне Макаровой, которая являлась со слов полоумного свидетеля последней дельфийской пифией.
В этом месте Савушкин аж писать бросил, сперва сочтя, что ослышался, а потом решив, что все это какая-то недопустимая шутка над безусловной серьезностью криминального дознания. Но все остальные, находящиеся в гостиной, сохраняли сосредоточенную серьезность, а Анатолий Витальевич так даже и цыкнул на него, дескать, что это вы, Савушкин, замерли-то, так что Савелий Галактионович решил ничему не удивляться и продолжил записывать странный допрос слово в слово.
– Итак, господин Золотцев, – сурово произнес надворный советник. – Что вы имеете сообщить следствию?
Глаза Иннокентия Федоровича виновато забегали, и он зачастил:
– Следствию? Так я же… Я не то чтобы следствию… Я, господин полицейский… Простите, господин чиновник особых поручений, ничего такого в вопросе следствия сказать не имею… Потому как ничего и не знаю…
– В чем вы передо мной покаяться хотели, Золотцев? – оборвал поток бессмысленных объяснений Руднев. – Расскажите же наконец, что вы там такого натворили. А имеет это отношение к делу или нет, мы уж сами решим.
Фамильяр шмыгнул носом и наконец принялся объяснять:
– Видите ли, Дмитрий Николаевич, я должен признаться… Только молю, строго между нами!.. Не все, что происходит на сеансах их яснословия, является, так сказать, настоящим прорицанием…
В этом моменте перо у Савушкина снова запнулось, он растерянно взглянул на начальство и, встретившись с его строгим взглядом, застрочил дальше.
– Я догадывался об этом, – сказал Дмитрий Николаевич. – Да им мадмуазель Флора не стала от меня этого скрывать. Кстати, как она?
– О! С ней все хорошо! Доктор пробыл до утра, но сейчас…
– Отрадно слышать, – перебил Терентьев. – Продолжайте по существу.
– Ну, да… Так вот… Иногда… Для некоторых клиентов предсказания, так сказать, подтасовываются… Например, пифия предрекает какой-нибудь, так сказать, скучающей даме интересную встречу, и я организовываю для этой дамы внезапную rendez-vous innocent (фр. невинную встречу) в парке или в театре, или на приеме. Естественно, в этом участвует нанятое лицо… Актер… Имеющий соответствующее обхождение… В этом же нет ничего дурного! Совершенно невинный обман! Никакой корысти! Все счастливы!
– Так уж и никакой корысти? – усомнился Дмитрий Николаевич. – Не юлите, Золотцев! Взялись каяться, так уж не врите.
– Рассказывайте, Золотцев! И лгать не смейте! Вы под протокол говорите, – добавил Терентьев.
– Хорошо! Я скажу!.. В общем, иногда мы устраиваем подобные représentation (фр. представление) за деньги… Ну, скажем, какой-нибудь упрямый старый хрыч решит оставить капиталы свои на благотворительность, а его наследники, ясное дело, против такого поворота… Вот они и просят, дескать, пусть пифия старику какой-нибудь знак растолкует, что состояние нужно не в богадельню жертвовать, а в семье оставить… Ну и, например, начнет сумасбродный старец каждое утро обнаруживать на фамильном портрете пращура своего кровавые слезы… Нет, вы не подумайте, никакой настоящей крови! Просто сироп с краской! Подкупленная горничная накрашивает!.. Но старик-то о том не ведает! Пугается! Наследнички его на сеанс приводят, а тут ему все чин-чинарем их яснословие и разъясняет. Дескать, предки скорбят, что потомки их без гроша останутся. Старик проникается и завещание переписывает… Но, господа! В этом же тоже нет никакого зла! Может, даже и наоборот! Кто его знает, на что отчаявшиеся наследники могли бы решиться!..
– Со скучающими дамами и жадными наследниками все понятно, – опять перебил Анатолий Витальевич. – А что с господином Рудневым?
– Тут история другая… Дмитрий Николаевич, простите! Вы к их яснословию были так добры, а я…
– Рассказывайте! – теряя всякое терпение, прикрикнул на фамильяра сыщик.
Иннокентий Федорович тяжело вздохнул и с видом бесконечного раскаяния начал излагать:
– Видите ли, Дмитрий Николаевич, на вас пришел заказ…
– Что?! – оторопело спросил Дмитрий Николаевич. – В каком смысле «заказ»?
– На розыгрыш, – невинно ответил фамильяр. – Три дня назад ко мне обратился какой-то человек и сообщил, что хочет устроить шутливое представление для старого друга.
– Что за человек? – резко спросил Дмитрий Николаевич.
– Да я толком и не знаю! – развел руками Золотцев. – Просто с