Читать «В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира» онлайн
Уэйд Дэвис
Страница 139 из 232
Участники первой экспедиции не знали, что такое настоящая тибетская зима, поэтому не могли предупредить тех, кто отправился к Эвересту в 1922 году. Одежда у всех оказалась совершенно неподходящей. Как и годом ранее, каждый участник сам подбирал одежду и снаряжение, в результате во дворе бунгало в Пхари была представлена пестрая коллекция шерстяного белья, фланелевых рубашек, верхней одежды на гагачьем пуху, жилетов и курток из овчины, штанов из кашемира и свитеров из шерсти шетландской овцы. Единственной одинаковой вещью почти у всех были унты, которыми снабжались летчики ВВС Великобритании, эта обувь сводила все движения к «неуклюжей походке». Моррис носил костюм из подделанного кашемирового твида. «Выглядел он неплохо, – пишет он, – но слабо защищал от завывающего тибетского ветра».
В одежде, которая подходила скорее для небольшой зимней прогулки в горах Уэльса, экспедиция планировала трехнедельный поход по Крыше мира – самому высокому плато на планете. Когда британцы отправились дальше, по утверждению Морриса, разговаривать особо никому не хотелось. Они направились в Кампа-Дзонг, где был похоронен доктор Келлас, двумя группами. Альпинисты с носильщиками и полусотней мулов пошли по более короткому маршруту через перевалы Танг-Ла и Донкар-Ла, это позволяло сэкономить пару дней, но требовало форсированного марша. Караван яков с основной частью припасов по указанию генерала двинулся сначала по дороге на Лхасу, а затем должен был повернуть на запад, к Кампа-Дзонгу, и пересечь перевал Дуг-Ла к северо-западу от озера Бам-Цо. Планировалось, что в Кампа-Дзонге все будут ждать прибытия Финча с Кроуфордом и каравана с кислородом.
Пока моральный дух экспедиции был на высоте, несмотря на то что неделей ранее Морсхед получил из Лондона сообщение, что Гарольд Рэберн, руководитель альпинистской группы в экспедиции 1921 года, сошел с ума, это официально подтвердили врачи. Рэберна мучила навязчивая мысль, что он хладнокровно убил Келласа в Тибете.
Трехдневный марш-бросок до Кампа-Дзонга дал как следует прочувствовать путешественникам все прелести зимней погоды в Тибете: мрачный и засушливый ландшафт, слепящие метели и сильнейший южный ветер, несущий снег и песок и стирающий все следы. В первый день, когда караван растянулся на несколько километров, пять носильщиков сбились с пути, и какое-то время их считали пропавшими без вести и, возможно, погибшими. Эти люди еще не получили теплую одежду для больших высот, а ночью им пришлось спать под открытым небом, притом что уже вечером температура упала до минус 13, а на рассвете начался сильный ветер. Добыть воду в округе оказалось невозможно, все источники замерзли, а снежный покров не позволял разжечь костер из ячьего кизяка. Джеффри Брюс нашел пропавших едва живыми на следующее утро в женском монастыре в Тацанге, куда они добрались с первыми лучами солнца в поисках укрытия. Как заметил генерал Брюс, «начало получилось обескураживающим».
К моменту, когда 11 апреля экспедиция достигла Кампа-Дзонга, Сомервелл и Моррис были уже полубольными из-за «дьявольского холода», генерал тоже сильно мерз. Через несколько дней сдал Лонгстафф – у него начались и рвота, и диарея – первые признаки хронических проблем со здоровьем, которые будут мучить его до конца экспедиции. Начиная с 18 апреля Вейкфилд, к которому пристало прозвище Протодьякон, взял на себя обязанности врача.
Лагерь разбили под защитой каменной стены возле большой крепости, под контрфорсом, у которого порхали ласточки. Неутомимый Нортон отправился наблюдать за птицами. Сомервелл, зачарованный заходящим солнцем, зарисовал крепость в янтарном свете и коричневую землю под лазурным небом. Лонгстафф и Брюс нанесли визит дзонгпёну, а утром 13 апреля все британцы посетили могилу Келласа. Джон Ноэль запечатлел этот момент на пленку, но несколько человек настоятельно попросили его не публиковать кадры. Достоинство и почтение, настаивал Лонгстафф, особенно когда дело касается мертвых.
В 2:30 пополудни появились Финч и Кроуфорд, добравшиеся до Кампа-Дзонга всего за десять дней. Финч с загоревшем от солнца лицом был нехарактерно весел. На нем были летный шлем, стеганые брюки, летные ботинки, перчатки из овчины и пресловутый пуховик до колен. За минувшие дни в Тибете ему ни разу не было холодно. «Все теперь завидуют моему пуховику, – торжествовал он в дневнике, – и над ним больше не смеются». Финч искренне радовался своей смекалке, однако другие смотрели на него с неодобрением. Он был искусным фотографом, уступая по таланту только Ноэлю, но никто в лагере не хотел слушать рассказ о сделанных им снимках (всего Финч привезет из Тибета более 2 тысяч фотографий). Его прибытие означало возобновление тренировок с кислородным оборудованием, которые большинство терпеть не могло. «Должен сказать, что Финч утомителен, – писал Мэллори. – Он постоянно говорит о науке, которой занимается в лаборатории, или о фотографии. Так можно уже заработать комплекс Финча. Надеюсь, мы сработаемся».
Однако не все принимали Финча в штыки. Он действительно много знал и много делал: возился с камерами и объективами, налаживал работу горелок, а однажды даже подковал лошадь Ноэля. Вместе с Нортоном Финч проводил наблюдения за птицами и обсуждал с Ноэлем тонкости фотографии. Он вообще обладал и острым глазом, и острым языком. «Если кто-то захочет пообщаться с тибетцем, – с иронией писал он, – рекомендуется стоять с подветренной стороны. Один знатный тибетец с гордостью сообщил мне, что за всю жизнь принял ванну дважды: один раз в день своего рождения, а другой – в день свадьбы… В вопросе физической чистоты тибетские священники хуже мирян, наверное, поэтому они и не женятся. Две пятых трудоспособного населения страны следуют религиозному призванию, и легко понять, что запах святости проникает повсюду. Лишь однажды я видел тибетца, принимавшего ванну, это было в Шегар-Дзонге… В купели недалеко от деревни в воде плескался совсем голый мальчик. Потом выяснилось, что он был деревенским идиотом».
Морсхед Финчем восхищался. «Хороший парень, – писал он своей жене, – не знаю, откуда взялись самые разные слухи о нем в прошлом году. Он нам всем нравится, и я лично считаю его гораздо большим сагибом, чем представителей Индийской гражданской службы… Мы замечательный отряд, ничто не омрачает поход, единственная моя жалоба разве что на сильный холод по сравнению с прошлым годом».
На самом деле некоторая напряженность возникла за четыре дня до того, как экспедиция достигла Шегара. Чтобы проверить физическую форму своих людей и их акклиматизацию, генерал Брюс разрешил двум двойкам – Мэллори с Сомервеллом и Финчу с Вейкфилдом – совершить восхождение на Сангкар-Ри, красивый пик, возвышающийся на 2130 метров над их лагерем в Гьянгкар Нангпа. Альпинисты решили