Читать «В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира» онлайн

обратили на Шегар внимания. Уилер написал жене, что Шегар оказался «самым живописным местом, где мы побывали». Людей он назвал «чертовски интересными», а также сообщил: «Боюсь, я не очень хорош в описаниях, но позже пришлю фотографию».

Надо сказать, что ни один участник экспедиции не обладал достаточным кругозором для понимания увиденного. Описания тибетского варварства, сделанные Генри Сэвиджем Ландором и Персевалем Ландоном во время вторжения Янгхазбенда, были в основном опровергнуты, а ореол мистики и привлекательность Тибета в том виде, в котором они существуют сейчас, еще предстояло создать. Американский антрополог и писатель Уолтер Эванс-Вентц попал в Дарджилинг в 1919 году, но его перевод «Тибетской книги мертвых» опубликовали только в 1927 году. Художник Николай Рерих начал четырехлетнее путешествие по Тибету и Индии только в декабре 1923 года, а его книга об этом «Сердце Азии» увидела свет лишь в 1930 году. Французская оперная певица и путешественница Александра Давид-Неэль впервые попала в Сикким в 1912 году, но путешествие в Лхасу, которое принесло ей мировую славу, состоялось в 1924-м. Ее рассказы о летающих йогах и ламах, обладающих тантрической силой, оказали большое влияние на других авторов, например на Джеймса Хилтона, написавшего в 1933 году «Потерянный горизонт» – вымышленный рассказ о стране Шангри-Ла, эта книга стала первым в мире бестселлером в мягкой обложке. Но книги Давид-Неэль «Мое путешествие в Лхасу» (1927) и «Магия и тайна Тибета» (1929) опубликовали уже после первых попыток британцев взойти на Эверест. Подобно большому корпусу военных мемуаров, которые в конечном итоге определили наше представление о «потерянном поколении», масса рассказов, воспевающих мистические чудеса Тибета, включая возможность перерождения, появилась в конце 1920-х – начале 1930-х. Эти две тенденции не связаны между собой, но обе они возникли слишком поздно, чтобы повлиять на Говарда-Бери, когда он поднимался по ступеням Шегар-Дзонга.

То есть можно сказать, что во время первых британских экспедиций, после того как вторжение Янгхазбенда развеяло миф о Тибете, существовал информационный вакуум об этой стране. И Говард-Бери просто сообщал о том, что видел, однако делал это с открытым сердцем и удивительной терпимостью. Когда газета Times попросила его рассказать читателям о жизни и обычаях тибетцев, Говард-Бери упомянул, что они носят одежду, сотканную из овечьей и ячьей шерсти, и собирают урожай ячменя и гороха на самых высоких горах. Тибетцы действительно моются только раз в год из-за холода и сухости воздуха. А женщины смазывают лица жиром и сажей, чтобы защитить кожу от страшных ветров. Тибетцы практикуют полиандрию – когда, как правило, жена старшего брата становится женой и другим братьям, что, как деликатно отмечает Говард-Бери, позволяло женщине получать поддержку более чем от одного мужчины.

Самый странный для европейца обычай, по его признанию, – избавление от тел умерших. Специальные люди разделывают трупы и скармливают куски стервятникам. «Эта практика совершенно чиста, – писал Говард-Бери, – поскольку все съедается до малейшего фрагмента». Жизнь на Тибетском нагорье, по его словам, нелегкая. Каждую ночь становится холодно, как зимой, а жара в летние дни бывает настолько сильной, что «вытягивает из человека всю энергию, едва встает солнце». Местные жители проявили «величайшую доброту и были удивительно гостеприимны, хотя раньше никогда не видели европейцев». Такие чувства заметно контрастировали с мнением Мэллори, который в порыве гнева назвал Тибет «ненавистной страной, населенной ненавистными людьми».

* * *

Мэллори и Буллок отбыли из Шегара с пятью носильщиками в 7:00 утра 18 июня, взяв с собой лишь пару палаток Маммери, одеяла и немного продуктов. Они планировали провести две ночи к югу от реки Пхунг-Чу, чтобы подняться как можно выше и рассмотреть массив Эвереста. «Эверест стал больше, чем просто сказочным видением, – писал Мэллори Рут. – Мы начали видеть его как настоящую гору, а проблема великих хребтов и окрестных ледников дала задачу для ума. Куда отправиться, чтобы взглянуть на него с другой стороны, чтобы приоткрыть еще хоть ненамного великую тайну? Этот вопрос все время стоял перед нами».

Сразу после выхода из Шегара Буллоку пришлось много внимания уделять своему не в меру резвому пони. Так они добрались до Пхунг-Чу, но почему-то приняли ее за боковой ручей. Продолжая искать главную реку, британцы пошли по незначительному притоку в боковую долину, затем вернулись, преодолели вброд несколько глубоких ручьев по пояс в воде и только через 7 часов оказались на южной стороне Пхунг-Чу в 8 километрах от Шегара, выбравшись на тропу, по которой должны были идти с самого начала. Мэллори к этому моменту промок весь вплоть до шляпы, потерял свой плащ-макинтош и намочил полевой бинокль. Они с Буллоком выглядели весьма жалко, когда их догнали остальные участники, которые из-за различных задержек выехали из Шегара только к полудню. Уилер сообщил об этом инциденте одной строчкой в дневнике: «Мэллори и Буллок отбыли около 7 утра, а в 14:30 мы их встретили. Они ухитрились заблудиться и были вынуждены переходить реку вброд по горло!»

Горе-исследователям пришлось смириться с неудачей, и весь отряд отправился дальше на юг и вверх по долине, которая привела их к перевалу Панг-Ла. Здесь разбили лагерь на высоте 4360 метров. На следующий день Мэллори с Буллоком встали до восхода солнца. Отправившись в путь в 4:30, они поднимались около двух часов и наконец достигли перевала, с которого открылся поразительный вид на весь массив Эвереста и соседние пики – от Макалу на западе до ряда неизвестных вершин на востоке, возвышающихся на 8 километров и более. Все, что британцы могли рассмотреть с перевала, было неизученным. На западе, в 20 километрах за Эверестом, перевал Нангпа-Ла вел в Непал, в район Солу-Кхумбу, где жили шерпы. Дальше виднелась Чо-Ойю, шестая по высоте вершина в мире – 8201 метр. Неподалеку от нее Гьячунг-Канг возвышалась на 7952 метра. Эверест доминировал над всеми горами, однако ему почти не уступали расположенная рядом Лхоцзе (8516 метров) и стоящие восточнее Чомолонзо (7790 метров) и Макалу (8485 метров).

Все эти горы казались элементами единого целого – мощной стены изо льда и скал, которая тянулась по кривой примерно на 65 километров, прежде чем хребет обрывался в большое ущелье реки Арун. Мэллори и Буллок не знали, что за те четверть часа, проведенные на Панг-Ла, прежде чем облачность закрыла горизонт, они увидели четыре из шести самых высоких гор на Земле. Даже седловины, разделявшие вершины, были на 3 километра выше Монблана, высочайшей горы Европы и самой большой высоты, на которой Мэллори довелось побывать.

Чувствуя одновременно умиротворение и вдохновение, предвкушая поиск решения сложной задачи, британцы отправились вниз и вернулись в лагерь в 8:00 утра. Уже через час они снова были в пути, проехав под жарким солнцем и – капризы погоды – небольшим градом мимо деревни Цакор. На следующий день они вышли из лагеря в шесть утра, оставив носильщиков далеко позади, проехали вперед по великим равнинам