нет доступа. Он не возразил. — Что тебе нужно от меня сейчас? Раньше вопрос прозвучал бы: «Что ты собираешься делать?» Теперь он спросил о моей потребности. Одной правильной фразы было мало, но я ответила. — Номер партии чернил на приказе, которым изменили маршрут Маркела. Только реквизиты, если содержание закрыто. — Я проверю право доступа. — Не передавай неофициально. — Понял. — И не ускоряй через должность. — Тогда ответ придет после слушания. — Я выдержу. Дарен посмотрел на дорожную грязь на моих сапогах. — На переправе есть охрана? — Ночная смена из двух работников. После истории с оружием Керн предложил патруль за пределами участка. — Ты согласилась? — На патруль дороги. Не на гарнизон в доме. — Разумно. Он произнес это без удивления, и я вдруг вспомнила, как в первый год брака мы возвращались с проверки дамбы. Тогда он спросил мое мнение до совещания, а не после приказа. Возможно, человек напротив меня не исчез. Возможно, ему просто слишком долго позволяли путать должность с правом. На Серый Брод я вернулась затемно. Тора ждала у западной опоры. — Вода поднялась на ладонь, — сказала она. — Камни держат, но корень придется вынимать весь. — Начнем утром. — Начнем сейчас разгружать цепь. Ночью дождь. Мы зажгли фонари и установили временные подпорки. Работа заняла три часа. Когда последнее звено легло на деревянную раму, курьер принес ответ от Дорена. В приложенной к прошению справке о закрытом донесении действительно стоял номер партии свидетельских чернил: СД-42. Тот же номер был на клинках из оси повозки и заказе Северной дороги. Совпадение не доказывало подделку. Одна партия могла обслуживать десятки документов и грузов. Но закрытое донесение, оружие и отмененный металл уже соединяла не моя обида, а запись в трех независимых местах. Я добавила номер к списку вопросов для пятничного слушания. Вечером Йорен принес расходную книгу совета, которую ему разрешили посмотреть после запроса о бюджете. Стоимость бронзы для нашей опоры появилась в ней за три дня до того, как я подала официальную заявку. — Кто-то знал сумму заранее, — сказал он. — Или сам составил расчет по моим старым чертежам. — Заказ Северной дороги сделан на весь свободный металл в городе. Ровно столько, чтобы нам не хватило на две скобы. — Значит, утечка была до подачи заявки. Доступ к черновой смете имели я, Тора, Йорен, городской оценщик и канцелярия наместника. Подозревать всех сразу было удобно и бесполезно. Я попросила каждого письменно указать, когда и кому он передавал копию. Начала с себя: первый расчет показала Дарену в доме наместника, затем отдала секретарю для регистрации. Йорен удивленно поднял брови. — Ты внесешь себя в список возможной утечки? — Я могла оставить лист на столе или назвать сумму при слуге. Проверка не должна начинаться с уверенности в собственной безошибочности. Тора указала двух поставщиков, Йорен — банковского оценщика. Так появился маршрут бумаги, который можно было проверить. Ночью мы осмотрели западную опору. Трещина на камне была свежей, но не от нагрузки: по краям виднелась светлая пыль, а под нижней скобой — след узкого зубила. — Кто-то проверял, насколько легко сдвинуть блок, — сказала Тора. — Или готовил место для следующего удара. Мы не стали чинить след сразу. Керн снял слепок, поставил скрытую метку на скобе и записал положение. Затем мы укрепили опору временным упором, не меняя внешний вид. — Приманка? — спросил Йорен. — Контроль. Если метка сдвинется, узнаем время вмешательства. Я добавила ночные обходы и ограничила доступ к чертежам. Не потому, что стены мастерской могли хранить тайну, а потому, что у каждого листа теперь был номер и получатель. К полуночи Керн привел ночного сторожа. Тот признал, что покидал пост на четверть часа, чтобы отнести заболевшей жене лекарство. Он показал аптечную расписку и назвал человека, который предложил его подменить: возчика Северной дороги по имени Рейш. — Он не пришел на пост, — сказал сторож. — Только сказал, что посмотрит за воротами с дороги. — Почему не внесли замену в журнал? — спросила я. — Боялся штрафа. Керн записал нарушение, но не арестовал его. Рейша уже не было в Карде; по ведомости он уехал на север днем. — Удобный виновник, — заметил Йорен. — Пока свидетель с возможностью доступа, — ответил Керн. — Не больше. Мы проверили следы у опоры. Размер сапога не совпадал со сторожем, а на камне осталась темная смола, которой покрывали рукояти дорожных инструментов. Образец отправили мастеру. Дарен прибыл после получения протокола. Он прочитал показания и предложил поставить военный пост. — Пост отпугнет следующую попытку, — сказал он. — И лишит нас возможности увидеть, кто придет, — ответила я. — Нужен скрытый дозор за пределами рабочей зоны. Керн согласился выделить двух людей без формы. Дарен не отменил решение и не добавил своих стражников. — Если будет нападение, — сказал он, — они вмешаются. — Если будет действие, угрожающее человеку или механизму. Не за разговор у ворот. — Согласен. Мы внесли условие в письменное распоряжение. Дозор получил запрет входить в мастерскую без сигнала. Даже правильная мера требовала границ. Перед рассветом скрытая метка на скобе оставалась на месте. Я позволила ночной смене уйти и сама осталась у окна дома смотрителя. Усталость подсказывала, что никто не вернется дважды подряд. Именно на такие выводы обычно рассчитывает человек с зубилом. Утром западная опора сдвинулась еще на ширину ногтя.
ГЛАВА 5. Первая опора
Чтобы добраться до поврежденного шва, пришлось снять с опоры нагрузку основной цепи. Мы уложили ее на три деревянные рамы, закрепили аварийными канатами и разобрали настил у западного края. Под верхним рядом камней обнаружилась пустота. Вода годами вымывала раствор, пока фасад продолжал выглядеть целым. — Косметический ремонт, — напомнила Тора слова оценщика. — Найду его и приглашу постоять снизу. — Не надо. Потом придется объяснять комиссии, почему в фундаменте оценщик. Браст рассмеялся. Остальные работники продолжили передавать камни. За четыре дня у нас появились привычные места и порядок. Тора руководила механизмами, Браст — металлом, Йорен — деньгами и поставками. Я отвечала за расчет и останавливала работу, когда сроки начинали спорить с безопасностью. К полудню стало ясно, что старую опорную скобу нельзя вернуть. Новая требовала речной бронзы и равномерной закалки. Найденной на складе пластины хватало, но местная кузница не держала нужную температуру по всей длине. — Дракон, — сказал Браст. — Нет. — Я еще не договорил. — Все равно нет. Тора вытерла руки о фартук. — Другого источника ровного жара у нас нет. Можно отправить деталь в Кард. Шесть дней и сорок крон, если Северная дорога не перекупит очередь. — Найдем другую кузницу. — За шестьдесят дней? Найдем. Откроемся весной. Я посмотрела на заготовку. Толщина в