Читать «Дети Везувия. Публицистика и поэзия итальянского периода» онлайн

class="v">Льстить черни прихотям слепым:

Ни конституции, ни гласности

Не даст он подданным своим!

Не переменит он юстицию,

Не подарит ненужных льгот,

Не обессилит он полицию —

Свой нерушимейший оплот;

Не даст права свои священные

Толпе бессмысленной судить

И своевольства дерзновенные

Не поколеблется казнить!

И знаю я, – он не обманется

В благоразумии своем:

Пьемонт падет, а он останется

Италиянским королем!

26 июня 1860 г.

6. Неисповедимость судеб

(На обнародование неаполитанской конституции[608])

Не видать ни тучки в небе знойном…

Солнце блещет, сушит и палит

И в теченьи царственно-спокойном

На поля засохшие глядит.

Всё томится, всё горит и вянет…

Надо влаги жаждущей земле!..

На работу пахарь завтра встанет

С безотрадной думой на челе.

И, взглянув на солнце и на небо,

Не прельстится светлой их красой:

Без дождя ему не будет хлеба,

Он погибнет с бедною семьей!

И томясь ужасной перспективой,

Даст он волю жалобным речам

И пошлет упрек нетерпеливый

Безмятежно-ясным небесам…

Но давно уж в области эфирной

Собрались и ходят облака,

Час настал, и над равниной мирной

Пролилась обильная река.

Поднялись поникшие растенья,

Освежился воздух и земля,

И глядят с слезою умиленья

Земледельцы на свои поля.

А вверху по-прежнему спокойно

Над землей простерт небесный свод,

И как прежде, весело и стройно

В ярком блеске солнышко плывет…

Так сгорал Неаполь жаждой знойной.

Так искал воды себе живой;

А Франциск свершал свой путь спокойный.

Разливая блеск свой над страной.

И народ сдержать сердечной боли

Не умел и горько возроптал…

Но давно готов был в вышней воле

Для него целительный фиал?

Недоступен был Франциск народу;

Но пришла законная пора —

Даровал разумную свободу

Он единым почерком пера.

Ожил край. Всё встало в блеске новом.

Правосудье царствует в судах;

Всяк спокоен под домашним кровом.

Всякий волен в мыслях и речах;

От шпионов кончилась опасность,

В мрак архивов пролит новый свет,

И в три дня уврачевала гласность

Край больной, страдавший столько лет!

Рад народ!.. С молитвой благодарной

Новый воздух он впивает в грудь…

А король, как прежде, лучезарный,

Продолжает царственный свой путь!…[609]

4 июля 1860 г.

7. Победителю[610]

(На вшествие Гарибальди в Неаполь[611])

Демон отваги, грозный воитель,

Сильных и храбрых всех победитель,

В быстрых походах подобный стреле,

Тот, кому равного нет на земле,

Мощный защитник народной свободы,

Тот, кого чтут справедливо народы,

Неотразимый, подобно судьбе, —

Ныне подходит, Неаполь, к тебе!

Горд и всесилен – на чуждые грады

Взглянет он гневно! – и нет им пощады!

Сядет в корабль он – и море смирит!

Дунет на пушку – она задрожит!

Камень под тяжестью стоп его стонет!

Тысячи вражьи один он прогонит!

Он на плечах своих может один

Гордую массу поднять Апеннин![612]

Встреть же, Неаполь, воителя с честью!

Радуйся: он не грозит тебе местью…

С тихой мольбою склонись перед ним,

Как перед новым владыкой твоим!

Пред королем ты не будешь в ответе:

Он малодушно укрылся в Гаэте

И без защиты столицу свою

Отдал герою, кого я пою!

О Гарибальди! И я, как другие,

Злобные чувства и мысли дурные

Против тебя на душе хоронил…

Ныне всё кончено: ты победил!..

Ты заслужил удивление мира!

Славит тебя моя скромная лира,

И, благодатным восторгом согрет,

Ниц пред тобою повержен поэт!..

7 сентября 1860 г.

8. Песнь избавления

(На триумфы королевских войск под Капуей[613])

Триумфом вражьим ослепленный.

Поддавшись власти темных сил,

Недавно песнью беззаконной

Я сан поэта осквернил!!!

Но звон струны моей лукавой

Я беспощадно оборвал,

Когда мне голос мысли здравой

Мое паденье указал…[614]

Я флибустьером беспощадным

Был отуманен, ослеплен,

И думал, с горем безотрадным,

Что трон законный упразднен.

Не знал я твердости Франциска,

И в тайне сердца моего

Не ожидал такого риска

От юной доблести его…

Но ныне Капуи защита

Вновь образумила меня:

Победа правды мне раскрыта

Теперь ясней господня дня!

Пусть бунт шумит и льется бурно,

Пусть шлет Пьемонт за ратью рать:

Но с Каятелло[615] и Вольтурно

Мы всех их можем презирать…

Теперь нам страшен Гарибальди

Так, как в то время страшен был,

Когда скитался он в Шварцвальде,

Когда в Тунисе он служил,

Когда в Нью-Йорке делал свечи,

Когда с Китаем торговал,

Когда, жену взвалив на плечи,

От войск австрийских он бежал…[616]

И ныне в бегство обратился

Непобедимый сей герой,

И вновь с Франциском воцарился

Везде порядок и покой!..

Но, научен своей невзгодой,

Он узел власти закрепит

И преждевременной свободой

Уж свой народ не подарит!

27 сентября 1860 г.

С австрийского К. Лилиеншвагер

Приложения

Письма к Н.А. Добролюбову от С. Брунетти и И. Фиокки

Публикация и перевод с итал. М.Г. Талалая

Обложка архивной папки с письмами сестер Софии и Ильдегонды (Рукописный отдел ИРЛИРАН).

Публикуется впервые

История любви Добролюбова к молодой итальянке вызывала немалый интерес у исследователей и у широкой публики. Мечта молодого человека – Николаю Александровичу было всего 25 лет – о создании семьи потерпела крах, и по возвращении в Россию он нашел преждевременную смерть от чахотки. При этом сюжет со сватовством в Италии не вписывался в образ «сурового критика», мученика-героя демократической борьбы, и составители некролога из редакции «Современника», написав было фразу о матримониальных чаяниях