Читать «Лекарь Фамильяров. Том 7» онлайн

меня едва не сдёрнуло с корточек. В этой переливающейся кошке было от силы пять килограммов, я видел это глазами и чувствовал на вес, но дёргался он так, будто в нём сидело все пятьдесят, как в сорвавшемся с привязи бычке. Задние лапы заскребли воздух, нашли предплечье выше перчатки и больно прошлись по коже когтями. Крылья развернулись и мощно ударили по рукам, лицу, по респиратору, сбивая хватку.

Ни хрена себе силища. Для хамелеона, даже раскормленного мутагеном, это было физически невозможно.

Старый профессор внутри меня отметил аномалию и наклеил бирку «разобраться позже». Молодое тело в это время делало работу. Много лет я держал бьющихся зверей на операционном столе, руки знали без подсказок, где надавить, чтобы зверь обмяк, а где трогать нельзя, чтобы не хрустнуло то, что хрустеть не должно.

Зверь рванулся снова, я перехватил его поудобнее, развернул, завёл крыло к спине настолько, чтобы он перестал им махать, и понёс к стене стационара, где стояла пустая усиленная клетка с толстым прутом, припасённая как раз для буйных.

Зверь извернулся всем телом, цапнул перчатку у запястья, ударил хвостом мне по локтю. Силы в нём хватило бы на троих, но опыта у меня было много, и он перевесил.

Я сунул его внутрь, придержал коленом дверцу, выдернул руку и захлопнул. Тяжёлый замок лязгнул и встал на место.

Хамелеон с разгона влепился в дальнюю стенку клетки, отскочил, развернулся и уставился на меня вращающимися глазами разом. Чешуя на нём полыхнула яростно-бордовым.

Предплечье саднило. Я стянул перчатку, глянул, три царапины, неглубокие, но щедрые, уже набухали бисером крови. Заработал.

Дверь из приёмной грохнула, и в стационар, оскальзываясь на свежем линолеуме, ворвалась кавалерия.

Первой влетела Ксюша, выставив перед собой металлическую стойку для капельниц, как боец с пикой. За ней, чуть отстав и припадая на одну ногу, наступал Саня со шваброй наперевес, и физиономия у него была такая, будто он собрался в одиночку брать штурмом вражеский дзот.

— Где⁈ — выдохнула Ксюша, водя стойкой по сторонам. — Кто⁈ Михаил Алексеевич, вы целы⁈

— Отбой, — я стянул респиратор. — Отбой, бойцы. Враг взят живым.

С потолка приёмной, из редеющих клубов белого дыма, раздался торжествующий клёкот.

— Враг повержен! — Феликс распушенный и страшно довольный собой, описал круг и спланировал на верхушку шкафа. — Слава пролетарскому оружию! Дымовая завеса трудового народа сокрушила лазутчика капитала! Требую внеочередную пайку зерна за проявленный героизм!

— Заслужил, Маркс, — кивнул я. — Ксюша, выдай ему двойную порцию утром. Честно отработал налёт.

— И жёрдочку с видом на улицу, — немедленно уточнил Феликс. — За боевые заслуги полагается улучшение жилищных условий.

— И жёрдочку.

Саня тем временем обошёл клетку, держа швабру наготове, заглянул сквозь прутья. Хамелеон встретил его новой вспышкой бордового и зашипел.

— Ёшкин кот, — выдохнул Саня. — Это что за чудо-юдо? Мих, оно меня сейчас взглядом просверлит.

— Потом разберёмся, — я мотнул головой в сторону приёмной. — Сначала живём дальше. Саня, окна настежь, оба. Вытяжку на полную, пусть гонит этот газ на улицу, пока мы тут все вторую жизнь не начали раньше срока. И вот ещё что, — я понизил голос. — Глянь во двор. Аккуратно, из-за шторы. Зверь сам по себе замки не вскрывал. Может, у этой ящерицы есть двуногий хозяин, который ждёт её снаружи на подхвате.

Саня сразу подобрался, кивнул и метнулся в приёмную. Я слышал, как он распахнул оба окна, как загудела вытяжка, набирая обороты, и как он, пригнувшись, подобрался к окну и осторожно отвёл штору.

— Пусто, Мих, — доложил он. — Двор как двор. Машина Панкратыча под фонарём, мусорные баки, кошка драная у пекарни шарится. И всё. Ни души. Никто не стоит. Чисто.

— Чисто так чисто, — вслух я не стал говорить, что от этого мне не легче. Зверь пришёл сам, ушёл бы сам, и где-то сидел тот, кто его на нас навёл, и сидел он далеко, вне досягаемости швабры Сани. Грузить этим посреди ночи смысла не было.

Мы прошли по вольерам, снимая с пациентов влажную марлю, которой укрывали им морды от дыма. Мангуст, ещё слабый после операции на Ядре, дышал ровно, швы держались.

Леопардёнок поморщился во сне, когда я снимал повязку, и снова засопел. Искорка приоткрыла один глаз, оценила обстановку, сочла её недостойной внимания и пустила сонный мыльный пузырь, который лениво поплыл вверх и лопнул под потолком. Пуховик во сне жевал угол собственного пледа и на всю эту суету не отреагировал вовсе. У его вольера я задержался дольше нужного. Барсёнок, не просыпаясь, шевельнул ушами, и до меня долетел тёплый сонный лепет.

«…тёплый человек рядом… плед вкусный… спать…»

— Спи, чудо, — шепнул я и пошёл дальше.

Дым в приёмной редел, вытягиваясь в окна, и едкая белизна сменялась обычным ночным полумраком.

Мы втроем сошлись у клетки.

Хамелеон забился в дальний угол, поджал под себя лапы, обернул хвост вокруг тела и сидел комком, переливаясь от бордового к угольно-чёрному и обратно, в такт какому-то своему злому ритму. Глаза вращались, не останавливаясь ни на ком из нас дольше секунды.

— Это ж надо, — Саня присел на корточки перед прутьями, держась на безопасном расстоянии. — Я думал, хамелеоны махонькие, на ладошке сидят и мух языком ловят. А этот, годзилла. Да ещё крылатый! Так не бывает, Мих. Хамелеоны такими здоровыми и с крыльями не растут.

— Не растут, — согласился я. — Сами по себе. А вот если зверя накачать генетикой или прокапать эфирным мутагеном, ещё и не такое вырастет. Бывают лаборатории, где из обычного хамелеона лепят что закажут. Только дорого это и незаконно. Но зато теперь понятно почему мы его найти не могли. Он же становится почти невидимым.

— Ого! Невидимым! Надо же! — удивилась Ксюша.

— И кому такое чудо понадобилось у нас в карточках копаться? — Саня прищурился на зверя.

— Вот это и есть главный вопрос, — я смотрел на хамелеона и считал. — Сейф он не тронул. Касса цела, бланки на месте, а они на чёрном рынке золота дороже. Полез в карточки. Кто-то выложил кучу денег на штучного зверя-невидимку только чтобы узнать, кого мы лечим. Дорогое любопытство.

— А может… — Ксюша вдруг понизила голос и оглянулась на тёмное окно. — Может, это тот ваш Гольдман проверяет? Он же тоже всё про нас вынюхивал. Эфир смотрел, в наши карточки,