Читать «Путешествие и приключения капитана Гаттераса. Найденыш с погибшей «Цинтии»» онлайн

недавно она укачивала на руках? Неужели этот высокий, широкоплечий юноша с открытым и смелым лицом, такой стройный, подтянутый, с темным пушком, пробивающимся над губой, неужели это ее Эрик?

Добрая женщина почувствовала даже известное уважение к своему приемышу. Она гордилась им, особенно слезами радости, которые сверкали в его черных глазах. Ведь Эрик тоже был растроган до глубины души!

– Мама, это вы, в самом деле вы? – повторял он. – Наконец-то я вижу и обнимаю вас! Как долго тянулись для меня два года! Скучали ли вы по мне так же, как я по вас?

– Конечно скучали, – серьезно ответил маастер Герсебом. – И дня не проходило, чтобы мы не говорили о тебе. В вечернюю пору или утром за завтраком мы всегда тебя вспоминали. А ты, дружок, не позабыл нас в большом городе? Радуешься ли ты, увидев снова родной край и свой старый дом?

– Надеюсь, вы в этом не сомневаетесь! – ответил Эрик, снова обнимая всех по очереди. – Вы всегда были со мной. А когда налетал ветер и приближалась буря, я только и думал о вас, отец, и спрашивал себя: где он сейчас, успел ли вернуться, удалось ли ему найти убежище?.. По вечерам я всегда искал в газете метеорологическую сводку, чтобы узнать, такая же ли у вас погода, как на побережье Швеции. И я выяснил, что у вас гораздо чаще, чем в Стокгольме, бывают ураганы, которые приходят из Америки и наталкиваются на наши горы. О, как хотелось мне в те минуты быть вместе с вами в лодке, помогать вам укреплять парус, преодолевать вместе с вами все трудности. А когда после бури наступала хорошая погода, мне казалось, что я заперт в этом огромном городе, среди его высоких домов, и я готов был отдать все на свете, чтобы хоть часок провести в открытом море и почувствовать себя, как прежде, свободным и счастливым…

Улыбка осветила обветренное лицо рыбака.

– Значит, книги его не испортили, – сказал он с глубоким удовлетворением. – Счастливого года и удачи в делах, мой мальчик, – добавил он. – А теперь садись за стол, остановка только за тобой!

Усевшись на свое прежнее место, по правую руку от матушки Катрины, Эрик смог наконец осмотреться и заметить перемены, происшедшие за два года в семье. Шестнадцатилетнему Отто, рослому, сильному парню, на вид можно было дать все двадцать. Ванда за истекшее время тоже заметно выросла и похорошела. Ее красивое лицо стало еще выразительнее и тоньше. Чудесные пепельные волосы окружали голову девочки серебристой дымкой и, заплетенные в две толстые косы, тяжело падали за спину. Как всегда скромная и тихая, она незаметно следила за тем, чтобы сидящие за столом не испытывали ни в чем недостатка.

– Ванда стала совсем взрослой девушкой, – с гордостью сказала мать. – Если бы ты знал, Эрик, какая она у нас разумная и как она усердно учится с тех пор, как ты уехал! Теперь она считается лучшей ученицей в школе. Господин Маляриус говорит, что после тебя она единственное его утешение.

– Дорогой господин Маляриус, как я счастлив буду обнять его! – воскликнул Эрик. – Так, значит, наша Ванда стала совсем образованной? – спросил он, лукаво взглянув на девушку, покрасневшую до корней волос от материнских похвал.

– Она учится еще играть на органе, – добавила Катрина, – и господин Маляриус утверждает, что во всем хоре у нее самый лучший голос.

– А я даже и не подозревал, что эта юная особа – само совершенство! – сказал Эрик, смеясь. – Мы попросим ее завтра продемонстрировать все свои таланты!

И, желая рассеять смущение сестры, он стал участливо расспрашивать о жителях Нороэ, о деревенских новостях, об успехах своих товарищей, обо всем, что случилось после его отъезда. А потом Эрик и сам должен был удовлетворить любопытство своих близких, подробно рассказав, как ему живется в Стокгольме, как к нему относятся доктор, фру Грета и Кайса.

– Да, кстати, я чуть не забыл, ведь у меня для вас письмо, отец, – спохватился он, вынимая конверт из внутреннего кармана куртки. – Я не знаю содержания, но доктор предупредил, что письмо касается меня, и наказывал его беречь.

Маастер Герсебом взял большой запечатанный конверт и положил возле себя на стол.

– А разве вы не прочитаете его нам? – спросил Эрик.

– Нет, – коротко ответил рыбак.

– Но ведь оно касается меня, – настаивал юноша.

– А адресовано мне, – ответил Герсебом, внимательно разглядывая конверт. – Я его прочту, когда найду нужным.

Послушание детей – отличительная черта норвежской семьи. Эрик опустил голову. Все встали из-за стола, и трое детей, примостившись на низкой скамейке у очага, как они это нередко делали прежде, повели задушевную беседу, во время которой обычно рассказывается все, что так хочется узнать друг о друге и повторить многое из того, о чем уже не раз говорилось.

Тем временем Катрина убирала со стола, настояв, чтобы Ванда была на этот раз «настоящей барышней» и не занималась хозяйством. А маастер Герсебом, сидя в своем большом кресле, молча курил трубку и, только доведя до конца это важное занятие, решил распечатать письмо доктора.

Он прочел его молча, затем сложил и спрятал в карман, после чего вторично набил трубку и выкурил ее, как и первую, не произнеся ни слова. В течение всего вечера старый рыбак не выходил из состояния глубокого раздумья.

Герсебом никогда не отличался словоохотливостью, и потому его молчание никого не удивило. Матушка Катрина, закончив свои хлопоты, тоже подсела к очагу, безуспешно пытаясь втянуть мужа в разговор. Видя, что ее усилия напрасны, она помрачнела. Вскоре грустное настроение родителей передалось и детям, которые успели уже наговориться вволю.

Вдруг, как нельзя более кстати, их внимание отвлекли звонкие голоса, раздавшиеся у дверей. Веселой компании школьников и школьниц пришла удачная мысль поздравить Эрика с приездом.

Их поспешили пригласить в дом и стали радушно потчевать. Окружив гурьбой своего бывшего однокашника, они бурно радовались встрече с ним. Эрик, растроганный неожиданным вторжением товарищей детства, захотел во что бы то ни стало принять участие в их традиционном рождественском шествии. А Отто с Вандой, разумеется, не пожелали от него отстать. Матушка Катрина просила их долго не задерживаться, так как Эрик нуждался в отдыхе.

Как только за ними закрылась дверь, Катрина обратилась к мужу.

– Ну как, удалось доктору что-нибудь выяснить? – спросила она с тревогой.

Вместо ответа Герсебом снова вынул из конверта письмо, развернул его и начал читать вслух, иногда запинаясь на незнакомых ему словах.

– «Дорогой Герсебом, – писал доктор, – вот уже скоро два года, как Вы мне доверили Вашего славного Эрика, и все это время не проходило и дня, чтобы меня не радовали его многообразные