Читать «Путешествие и приключения капитана Гаттераса. Найденыш с погибшей «Цинтии»» онлайн

мне довелось столкнуться со всеми признаками кельтского типа у скандинава! Быть может, в этом скрывается ценнейшее указание для науки? Быть может, следует отнести Норвегию к областям, которые некогда посещались нашими галльскими предками?

Эрик только было собрался разъяснить брестскому ученому мотивы, снижавшие ценность его гипотезы, как доктор Кергаридек повернулся к нему спиной, чтобы приветствовать даму, входившую в эту минуту в салон морского префекта, и начатый разговор оборвался. Молодой лейтенант наверняка не вспомнил бы об этом эпизоде, если бы на следующий день, проходя по примыкающей к рынку улице, доктор Швариенкрона вдруг не сказал ему при виде погонщика быков из Морбиана:

– Мой дорогой мальчик, если бы у меня оставалось хоть малейшее сомнение в твоем кельтском происхождении, то здесь бы оно окончательно рассеялось! Ты только погляди, как все эти бретонцы похожи на тебя! Ведь у них такой же матовый цвет лица, такой же удлиненный череп, такие же карие глаза, темные волосы и даже такая же осанка, как у тебя!.. Нет, что бы ни говорил Бредежор, ты – чистокровный кельт. Можешь быть в этом уверен!

Вот тогда-то Эрик и рассказал ему о том, что говорил накануне доктор Кергаридек. И профессор Швариенкрона пришел в такой неописуемый восторг, что в течение целого дня ни о чем другом не мог говорить.

Тюдор Браун, как и все пассажиры «Аляски», получил и принял приглашение морского префекта. Можно было даже предположить, что он намеревался отправиться туда в своем обычном костюме, так как именно в нем он сел в лодку в назначенный для обеда час. Но очевидно, необходимость расстаться со своим неизменным цилиндром показалась Тюдору Брауну столь тягостной, что в ту самую минуту, когда он собирался уже переступить порог префектуры, он круто повернул назад. В тот вечер его больше никто не видел.

Эрик, вернувшись после бала, где он много танцевал и веселился, узнал от Герсебома, что Тюдор Браун возвратился на судно около семи часов вечера и пообедал в одиночестве. После обеда он прошел в каюту капитана, чтобы взглянуть на морскую карту, а потом около восьми часов отплыл на той же самой шлюпке, которая доставила его с берега. Таковы были последние сведения, полученные об этом человеке.

На следующий день, к пяти часам, Тюдор Браун не появился, хотя ему было хорошо известно, что ремонт машины закончен, огни в топках разведены и отплытие «Аляски» не может задержаться. Капитан лично всех об этом предупредил. Поэтому он отдал приказ сняться с якоря.

На корабле уже убирали якорную цепь, когда была замечена лодка, с предельной скоростью плывшая к «Аляске». Все подумали, что в ней находится Тюдор Браун, но вскоре убедились, что она привезла только письмо. Ко всеобщему удивлению, это письмо было адресовано Эрику.

Распечатав конверт, Эрик увидел, что в нем была визитная карточка Дюрьена, генерального консула в отставке, члена Французского географического общества. На карточке было написано карандашом: «Счастливого пути! Скорейшего возвращения!»

Как передать душевное состояние Эрика? Внимание и участие знаменитого ученого глубоко растрогали его. Когда юноша покидал эту гостеприимную землю, где он провел не более трех дней, ему казалось, что он расстается с родиной. Эрик бережно спрятал визитную карточку господина Дюрьена в бумажник, подумав, что прощальный привет благородного старца принесет ему счастье.

Две минуты спустя «Аляска» отчалила и направилась к выходу из гавани. В шесть часов вечера она рассталась с лоцманом, который пожелал ей благополучного плавания.

Было 20 февраля. Стояла ясная погода. Солнце скрылось за линией горизонта столь же внезапно, как в летние дни. Надвигалась ночь, и вскоре совсем стемнело, так как луна должна была взойти только в десять вечера. Эрик, несший первую вахту, неслышными шагами прохаживался по шканцам. Ему казалось, что вместе с Тюдором Брауном исчезли все злые силы, угрожавшие экспедиции.

«Лишь бы ему не взбрело в голову дожидаться нас на Мальте или в Суэце», – думал Эрик.

Ведь это было не только возможно, но и вполне вероятно, если Тюдору Брауну захотелось избежать длительного обхода, который «Аляска» должна была сделать, чтобы попасть в Египет. Пока судно будет огибать Францию и Испанию, он сможет, если ему заблагорассудится, провести неделю в Париже или в любом другом городе, лежащем на пути, чтобы потом встретить «Аляску» в одном из тех портов, куда она зайдет за почтой, будь то Александрия или Суэц, Аден или Коломбо на Цейлоне, Сингапур или даже Иокогама.

Но пока это было только предположением. В настоящее время Тюдор Браун отсутствовал, и этого было вполне достаточно, чтобы все почувствовали большое облегчение.

Поэтому обед, состоявшийся, как обычно, в половине седьмого, прошел в самой сердечной и непринужденной обстановке. За десертом был провозглашен тост за успех экспедиции, который каждый про себя, более или менее отчетливо, связывал с исчезновением Тюдора Брауна. Затем все поднялись на палубу, чтобы выкурить сигару.

Ночь была очень темная. Вдали, на севере, светились огни маяков на мысах Сен-Матьё, Пьер-Нуар и Уэссан. На юге остались позади яркий фонарь Бек-дю-Ра и цепочка мигающих огней Тевеннека. Неподвижный свет на скале Бек-дю-Ра указывал, что судно находится на правильном пути. По левому борту «Аляски» через каждые четыре секунды вспыхивали и тотчас же гасли огни на острове Сен. Свежий северо-восточный ветер ускорял ход корабля, давая крен на левую сторону. Впрочем, судно испытывало незначительную бортовую качку, хотя море было неспокойно.

Как раз в ту минуту, когда пассажиры вышли на палубу, матрос на корме заканчивал подъем лага.

– Десять с четвертью узлов[87], – ответил он капитану, который подошел к нему, чтобы узнать результаты измерения.

– Прекрасная скорость! Если бы удалось выдержать ее на протяжении пятидесяти – шестидесяти дней! – сказал, улыбаясь, доктор.

– Вы правы, – согласился капитан, – тогда бы не пришлось израсходовать много угля до Берингова пролива.

С этими словами капитан отошел от доктора и спустился к себе в каюту. Там он вынул из большого ящика наклеенную на холст карту, лежавшую под барометрами и морскими часами, и развернул ее на письменном столе, освещенном ярким светом большой карсельной лампы[88]. Эта карта, составленная британским адмиралтейством, показывала самые мельчайшие особенности прибрежной морской полосы между 47° и 49° северной широты и 4° и 5° западной долготы от Гринвича, то есть тех самых мест, где сейчас находилась «Аляска». Карта была величиною почти с квадратный метр. Очертания побережья острова, неподвижные и вращающиеся маяки, песчаные отмели, глубины – всё, вплоть до путей следования, было подробнейшим образом обозначено на этой карте. С такой картой и компасом, казалось, даже ребенок мог бы провести самый большой корабль через эти коварные места, где еще