Читать «Океаны зерна. Как пшеница изменила мир» онлайн
Скотт Рейнольдс Нельсон
Страница 25 из 107
Центр производства пшеницы перемещался по черным тропам по мере отмены крепостного права. Крестьяне все чаще сажали пшеницу на левой стороне Днепра — к северо-востоку от Одессы. В результате расширения поселений с запада на восток у Одессы появились конкуренты — черноморские зерновые порты в Николаеве, Мариуполе и Ростове-на-Дону.
В отличие от вольноотпущенников в Соединенных Штатах, бывшие крепостные из России все-таки получили землю, хотя расплатиться за нее малоземельные крестьяне смогли лишь через несколько поколений. На американском Юге после отмены рабства такого перераспределения земли не произошло, в результате чего благосостояние бывших рабов до сих пор оставляет желать лучшего. Как и в России, производство пшеницы в США переместилось на новые территории в результате отмены рабства. После Гражданской войны зерно все чаще стали поставлять из районов вокруг Великих озер, а не из Вирджинии, Мэриленда, Миссури и Кентукки, как раньше[219]. Заброшенные зерновые районы Юга стали напоминать бывшие российские вотчины разорявшегося дворянства, владевшего огромными участками одной из самых ценных почв в мире[220]. Тогда как поражение России в Крымской войне стало основанием и оправданием для решения проблемы крепостного права, сохраняющаяся зависимость американского Юга от кредитов и неспособность перераспределить земельные участки помешали развитию южных продовольственных культур и усилили зависимость региона от производства хлопка[221].
После отмены крепостного права в России возникли новые политические структуры, контролировавшие производство зерна. Чтобы освободить крестьян в сельской местности, император создал новую уездную структуру, неофициально называемую «мир». Земство (орган управления, состоящий из нескольких миров), медленно и неохотно приобретало черты органа местного самоуправления. Выращивание зерна силами отдельных семей и в рамках мира давало крестьянам определенную власть. Императорская власть сохранялось, однако земство стало тем местом, где крестьяне могли выбирать местных лидеров, высказывать недовольство и требовать помощи. Это способствовало формированию сельской общественной жизни, которая сложилась лишь в относительно небольшом количестве мест в Европе. Хотя император и рассматривал возможность предоставления крепостным индивидуальной собственности на землю, окончательный вариант его плана предусматривал, что мир будет коллективно управлять землей и время от времени перераспределять ее[222].
Крестьянские хозяйства не были столь успешны в производстве зерна, как приграничные поместья. Со временем, когда Соединенные Штаты, Индия, Австралия и Канада вышли на международный рынок, в этих странах тоже появились приграничные поместья: огромные частные фермы площадью от пятисот до тысячи акров, на которых сбором урожая занималось множество рабочих. Это были не маленькие фермы площадью двадцать тысяч акров, созданные в ходе строительства железных дорог в 1870-х гг., а затем быстро заброшенные, а крупные хозяйства под управлением состоятельных семей, которые жили на территории своих владений, строили заборы и нанимали рабочих-мигрантов. Приграничные поместья на территории нынешней Украины сильно зависели от сезонных рабочих, освобожденных крепостных, насильно включенных в денежную экономику системой выкупа[223].
Мечта Николая захватить Стамбул с помощью армии крепостных крестьян обернулась для империи позором и практически полным банкротством, в отчаянной попытке спастись от которого его сын отменил крепостное право. Парижский мир 1856 г. поумерил экспансионистские амбиции России. В соответствии с договором был создан независимый международный орган, взявший под свой контроль зерновой путь, ведущий по Дунаю к Черному морю. Через несколько лет европейские державы найдут способ расчистить устье Дуная, что приведет к возникновению нового зернопроизводящего государства — Румынии, которая станет миниатюрной соперницей России[224]. Наконец, союзники России запретили российским военным кораблям проходить через Босфор и Дарданеллы. После отмены крепостного права и значительного сокращения темпов российской имперской экспансии, Британия и Франция почувствовали, что наконец укротили Россию.
«Имперское перенапряжение» пробудило спящего гиганта по ту сторону Атлантического океана — группу торговых магнатов, так называемых принцев торговли, которых все больше беспокоила проблема принудительного труда. Когда в результате Крымской войны цены на зерно в Лондоне и Ливерпуле выросли почти вдвое, североамериканские принцы торговли, такие как Джон Мюррей Форбс, сразу же обратили на это внимание. Эти аристократы представляли себе будущее степных земель несколько иначе, чем русский император и его министры, но они тоже считали, что рабство и экспорт зерна несовместимы, независимо от того, сколько муки экспортировала Вирджиния в 1850-х гг. По мнению Форбса и других, самой большой угрозой экспорту зерна в Европу был не султан или император, а растущая политическая пропасть между фермерами, выращивающими пшеницу на Среднем Западе, и хлопкоробами Юга. Политически это проявлялось тем, что они называли рабовладельческой кликой на Юге[225].
Они были правы: в Конгрессе действительно существовала рабовладельческая клика. Будучи в большинстве, конгрессмены из южных штатов контролировали большую часть основных комитетов Палаты представителей и Сената, а значит, и государственную казну. Принцы торговли из Нью-Йорка и Новой Англии практически не взаимодействовали между собой до голодных сороковых в Европе, однако к 1850-м гг. внесли существенный вклад в формирование Республиканской партии, которая в Западном полушарии стала олицетворением утопической физиократической экспансии Екатерины Великой. Принцы торговли все чаще требовали стимулов, которые позволили бы семьям рабочих трудиться на пшеничных фермах в американских степях. Они добились выделения под сельское хозяйство свободных участков земли на Западе, прокладывания между штатами железных дорог за счет федерального бюджета, введения должности министра сельского хозяйства, а также создания высших учебных заведений, предоставлявших гранты на развитие прогрессивного сельского хозяйства, увеличивая таким образом урожайность с акра. Их оппоненты с Юга к 1854 г. пришли к выводу, что экспансия на запад в северных прериях идет слишком быстро, и ее необходимо остановить[226].
Эти железнодорожные бароны и торговцы зерном впоследствии будут обладать огромной политической властью в Республиканской партии. От Калифорнии до Чикаго, от Нью-Йорка до Пенсильвании многие из самых богатых сторонников партии были не промышленной буржуазией, а торговцами и железнодорожными магнатами, заинтересованными в торговле зерном, а также юристами, обслуживающими и тех и других[227]. Всех их объединял общий интерес — зерновые пути, соединяющие Восток и Запад по каналам и железным дорогам.
Хотя в то время этих людей называли баронами-разбойниками, они больше походили на тех, кого я бы назвал бульварными баронами. Тогда как средневековые бароны-разбойники облагали налогом зерно, которое провозили мимо их крепостей, бульварные бароны стремились снизить пошлины, ускорив и удешевив при этом доставку западного зерна в европейские