Читать «Украина» онлайн

он прав, ведомство путей сообщения нужно, создать его на базе дирекции Екатерининской дороги не особо сложно, только кто там рулить будет? У меня из путейцев все больше низовые сотрудники — стрелочник Липский, машинисты да смазчики. А нужен человек разбирающийся и не один. Возьмется Артем — натащит своих большевиков, к бабке не ходи.

— Надо, да только где толковых людей взять?

— Ну, кого-то из дирекции, кого-то из наших, кого-то из твоих.

— Буду думать.

— Хорошо. А вот скажи, — сменил тему Артем, — Петлюра занял Киев, а советские дивизии уже в Чернигове и Нежине, столкновение неизбежно. Ты кого поддерживать будешь?

— Что за дурацкий вопрос?

— Ну так у тебя же договор с Винниченко, а Винниченко — председатель Директории.

Винниченко еще туда-сюда, а вот петлюровцы мне точно не братья, но как ответить Артему, чтобы он поверил?

— Директория сейчас это Петлюра и его войска.

Ну и добавил то, что крайне возмутило левых эсеров в наших рядах. Директория после изгнания гетмана декларировала освобождение всех политических заключенных, как это принято у социалистов. Но вот Каховскую они из тюрьмы не выпустили, а ведь именно она готовила с Донским теракт против фельдмаршала Эйхгорна.

— Ничего, выбьем их из Киева, опустим! — утешил меня Артем.

— Глядишь, и Винниченко сам от них удерет, если сообразит вовремя. И останется один Петлюра диктаторствовать.

Чай мы допили под разговор о принятой на съезде программе, Артем все пенял, что в ней не указано строительство светлого будущего в форме всемирной республики советов и построения коммунизма на всем земном шаре. Я вяло отбрехивался что у нас народ простой, от земли, им лучше нечто более осязаемое, чем лапша на уши. Глобальная коммуна — далеко и непонятно, тем более люди к незнакомому относятся с опаской и всякую гадость, даже частную, рассматривают как системное качество «коммунии».

— Это ты зря, — хмурился Артем. — Сколько людей к нам пришло из-за веры в коммунизм!

— С верой это лучше к попам, про коммунизм надо знать, а для этого долго учиться. А вот хорошая жизнь, сытая, без урядника и уездного заседателя, она ближе и понятней. А что верят неудивительно. Империалистическая война многим мозги сдвинула, — и тут я расслабился и прокололся, — посттравматический психоз называется.

Артем вскинулся:

— Откуда ты такие слова знаешь?

Пришлось срочно перебивать испытанным приемом:

— От верблюда. Ты лучше скажи, будут патроны или нет?

— Да иди ты! — мгновенно озверел Артем.

— Тебе целый Ворошилов сказал, что без патронов нельзя, а ты лаешься!

Проблема координации действий с РККА обострялась с каждым днем. Повстанческая армия держала двухсоткилометровый фронт против корниловцев в Донбассе, но никакого снабжения так и не получала, несмотря на обещания и заверения. Более того, если с командукром Антоновым-Овсеенко некоторое взаимопонимание имелось, то командюж Гиттис, царский еще служака, следовал в русле стратегии товарища Троцкого — никаких поставок без полного подчинения. А таковое — уверенный путь в могилу, если не от пули комиссара в спину или приговора ревтрибунала, то несколько позже. Помянутые Антонов и Гиттис, насколько я помнил, 1937 год не пережили.

Так что я лучше останусь в памяти не красным командармом вроде Якира или Блюхера, а создателем Приазовской республики, казаком свободы и орлом степным.

— А ты подчиняться не хочешь, — даванул на больное Артем.

— Знаешь, в чем ваша беда, Федор?

— Наша это чья? — насторожился Артем.

— Большевиков.

— Ну-ну?

— Вы совершенно не умеете взаимодействовать с союзниками. Чуть что не по вашему — тут же решительное размежевание. Были меньшевики — размежевались, были трудовики — размежевались, удивительно, как вы до сих пор с эсерами не разодрались.

— У тэбе розуму богато, та вдома не ночуе! — отбрил на украинском Артем, а я чуть не поперхнулся от такой неожиданности. — Они все оппортунисты!

Ну да. Чистота учения, спаянная профессиональная партия и все такое.

— Угу, а когда вы победите, в чем я не сомневаюсь, привычка к единому мнению останется. Но люди всегда будут тянуть в разные стороны, по разным причинам, с разными целями. И тем, кто станет большинством, придется этих новых оппортунистов брать к ногтю.

— Возьмем, не впервой.

— И это не вызывает сомнений. Только большинство составят те, кто прошел гражданскую войну и привык оппонентов, скажем так, устранять физически.

— Это смотря куда они будут тянуть. Некоторых и устранить можно.

Вот хороший человек Артем, но большевик. Он меня еще одним удивил — когда мы малость расслабились и от дискуссий отошли, он вдруг мечтательно потянулся:

— Бросить бы всю политику, поехать бы сейчас в Севастополь…

— Зима же, море холодное, — не понял я.

— Не, не купаться. Там английские корабли стоят, моряков сагитировать на нашу сторону. Уверен, у меня получилось бы.

Ну да, он, помнится, половину Австралии на уши ставил, так и здесь справился бы, но есть одна неприятная деталь.

— Контрразведка, Артем, с ней у англичан весьма неплохо. Охранка по сравнению с ними сущие дети. Поймают и повесят.

Он вздохнул — никакой романтики, партия приказала заниматься другими, скучными делами.

Бои вокруг Юзовки потихоньку набирали обороты, мы, не закончив одной реорганизации, затеяли следующую — разворачивали боеучастки в корпуса Екатеринославский, Юзовский и Мариупольский. Полтавский, Харьковский, Купянский участки, в силу установления контакта с частями РККА не имевшие перед собой противника, перебрасывали на восток и сводили в Харьковский корпус.

За неделю рухнула оборона петлюровцев, 1-я и 2-я Украинские советские дивизии стремительно наступали, дивизии и гарнизоны УНР частью разбегались, частью переходили на сторону РККА, имевшей троекратный перевес в силах. Четыре тысячи сечевых стрельцов отступили к Виннице, прикрывая эвакуацию Директории, министерств и штабов. Оставшийся без власти и армии «Киев пал нездешней силой большевики оказались Подоле легкостью необыкновенной».

Вокруг Горловки, Юзово и Волновахи усиливался нажим Добровольческой армии, прибывали новые части. Командовать туда штаб направил Семена Каретника и Сашко Калашникова, да еще командировали на пару недель Белаша, наладить штабную работу.

Поначалу, когда добровольцы только прощупывали нашу оборону и особо не совались за сложившуюся по границе Области Войска Донского линию разграничения, мы особо не упирались. Слабовата еще наша армия, стойкости не хватает — при серьезном натиске так и норовят оставить позиции. Так что тренировались на мягеньком: за рубежи и поселки не держались, а вот задачу «умыть кадетов кровью» выполняли на все сто. Каретник сразу на каждом участке собрал все пулеметы в кучу и выдвигал туда, где обозначилась главная атака. Я-то помнил, как Брусилов надурил австрийцев с направлением главного удара, и весьма беспокоился, что и нас могут таким же манером опрокинуть, но пока хлопцы Голика и Задова исправно доставляли точную, своевременную