Читать «Семь лет между нами» онлайн

нет, подожди, «Сердце имело значение», так? Моя мама обожает этот старый мюзикл.

Он тихо напел несколько нот под скрипку, и, признаться, не так уж фальшиво.

— Кто это играет?

— Это мисс Норрис, — сказала я, указывая на потолок. Из всех мелодий она выбрала именно эту?.. — Она много лет играла в оркестровых ямах на Бродвее, прежде чем ушла на пенсию.

— Прекрасно, — пробормотал он. — Когда мама ставила эту песню, она ставила меня себе на носки и кружила по кухне. Она не особо любила мюзиклы, но этот нравился.

Я представила маленького Айвана, танцующего по кухне на маминых ногах.

— Моя тетя играла в этом мюзикле, — сказала я, глядя в потолок.

— Правда? Значит, она знаменитость?

— Нет, это был ее единственный Бродвейский спектакль. Все говорили, что она слишком гордая, чтобы быть дублершей Бетт Мидлер или Бернадетт Питерс. Такая талантливая, столько лет в тени… а потом вдруг просто бросила сцену.

Я добавила чуть тише, чуть мягче:

— Они не понимали ее.

Потому что моя тетя была разной. Жизнелюбивой и отважной, но при этом хаотичной и уязвимой.

Что-то, что я начала осознавать только в самом конце.

Мягкие, теплые ноты скрипки проникали сквозь потолок — любовная песня.

Я видела размытые видео на YouTube, где моя тетя играла в этом мюзикле. Она была блистательной, заразительной — в сверкающих нарядах, с роскошными украшениями, выкладываясь в каждой строчке без остатка. Это был единственный раз, когда я видела ее по-настоящему, невероятно счастливой.

— Правда в том, — продолжила я, и сама не знала, это вино заставило меня заговорить о ней или то, как слушал Айван — внимательно, трепетно, как будто моя тетя значила что-то не только для меня, — что она всегда боялась, что всё, что последует за The Heart Mattered, не будет таким же хорошим. Поэтому она выбрала что-то новое. И я ей завидую. Всю жизнь я хотела быть такой, как она, но не стала. Я ненавижу новое. Мне нравится повторение.

— Почему?

Я посмотрела на него — на этого незнакомца, которого не стоило бы пускать в квартиру моей тети, с его бесконечными вопросами.

— Новое — это страшно.

— Не обязательно.

— И как же нет?

— Потому что мои любимые вещи — это те, которых я еще даже не пробовал.

— Тогда как ты знаешь, что они твои любимые?

В ответ он встал из-за стола и протянул мне руку.

Я уставилась на нее.

— Это не ловушка, Лимон, — мягко сказал он, и его южный акцент зазвучал низким, убаюкивающим гулом.

Я посмотрела на его руку, потом на него — и вдруг всё поняла. Покачала головой.

— О нет. Я знаю, к чему ты клонишь. Я не танцую.

Он начал покачиваться в такт музыке и напевать припев. На мгновение сердце имело значение, на мгновение время остановилось.

Моя тетя иногда пела эти строчки, когда складывала белье или закручивала волосы, и воспоминание было таким ярким, таким живым, что почти обжигало.

— Когда в последний раз ты делала что-то впервые? — спросил он, словно бросая вызов.

А если было во мне что-то большее, чем практичный пессимизм, так это нежелание уклоняться от вызовов.

Я сопротивлялась.

— Уверяю тебя, я танцевала раньше.

— Но не со мной.

Нет.

И, несмотря на всю его настойчивость, пугало это не потому, что было новым, спонтанным. А потому, что я этого хотела. А Уэсты не делали спонтанных вещей. Это была моя тетя.

Но… и всё же.

Я потянулась и взяла его за руку.

Это всё вино. Должно быть.

Его губы тронула медленная улыбка, когда он сплел пальцы с моими и мягко потянул меня на ноги. Его хватка была уверенной, пальцы грубыми от мозолей, когда он закружил меня в кухне. Я немного споткнулась, танцы никогда не были моей сильной стороной, но его это не смутило. Мы поймали ритм — одна его рука держала мою, другая легла на мою спину. От этого прикосновения я непроизвольно вздохнула.

Он тут же убрал руку.

— Прости, слишком низко?

Да. И всё это слишком. Я не танцую с незнакомцами в кухнях, хотелось сказать, набирая в легкие оправдания.

Но в то же время мне хотелось быть ближе.

Он был теплым. Его прикосновение — легким, бережным. От этого хотелось, чтобы он держал крепче. Уверенно, надежно, так же, как он держал свои ножи.

Это было на меня не похоже.

Но… и всё же.

Я вернула его руку на поясницу. Он удивился, но не стал отстраняться.

Я упрямо сосредоточилась на его подбородке, чтобы не встречаться с ним взглядом, надеясь, что это спасет меня от румянца. Но в поле зрения всё равно оставалась его улыбка — кривая, самодовольная.

Он притянул меня ближе, и наши тела соприкоснулись. Кожа будто вспыхнула. Он был твердым, теплым. Музыка тянулась протяжной тоской, а сердце гулко стучало в груди. Мы покачивались в тесной кухне моей тети, полной беспорядка, под песню о разбитом сердце и счастливых концах, и было так соблазнительно просто позволить себе раствориться в этом моменте.

Впервые за долгое, долгое время.

— Видишь? — прошептал он, его губы коснулись моего уха. — Новое — не всегда плохо.

Последняя нота скрипки взлетела в воздух и растворилась.

Мгновение закончилось.

Я очнулась.

Резко, болезненно, будто наткнулась на стену.

Как бы я ни пыталась оправдать происходящее… это не могло — не должно было — хорошо закончиться.

Я разжала пальцы, шагнула назад, вытирая ладони о джинсы.

В животе свивался узел.

Тепло в груди сменилось холодом.

— Я… — Я сглотнула ком в горле. — Кажется, ты неправильно понял.

9

Первые впечатления

Он посмотрел на меня с недоумением.

— О чём?

То ли тут стало жарко, то ли это только мне так показалось.

— Я не думаю… мы… это… — Чёрт, надо было просто сказать. Провести черту, потому что её действительно нужно было провести. — Я не собираюсь с тобой спать, — выпалила я.

Его брови взметнулись вверх от удивления. Щёки быстро порозовели, и он чуть не поперхнулся собственным дыханием.

— Я… я не… нет, нет, всё в порядке. Я не думал, что ты… Лимон.

— А. Ну. — Я отвела взгляд. Чувствовала себя неловко. Глупо. Смотрела куда угодно, только не на него. — Просто чтобы мы понимали друг друга.

— Конечно, — быстро ответил он, приходя в себя. — Извини, если я дал тебе такой повод.

— Ты не давал! Я просто… я не думаю, что это хорошая идея. Ты живёшь у моей тёти, я тоже… — Через семь лет, добавила я про себя. —