Читать «Второй шанс для нас, или Любовь вопреки разводу» онлайн

фотографиях он улыбался, но его улыбка казалась мне натянутой, будто маской. Его глаза на снимках были пустыми, даже когда он смотрел прямо в камеру. «Он не выглядит счастливым», — проносилась в голове мысль, и я тут же злилась на себя. Какое мне дело? Пусть хоть плачет. Он сам выбрал.

Работа стала моим спасительным якорем. Проекты для Марка стартовали, первые подрядчики выходили на объекты, и я погрузилась в рутину контроля, согласований и бесконечных переписок. Мои профессиональные успехи наконец-то стали приносить плоды, которые я могла пощупать руками. В конце месяца на карту пришла зарплата, сумма которой заставила меня открыть рот от изумления. Это были не просто алименты и не крохи с мелких заказов. Это были мои деньги. Заработанные моим трудом, моим талантом, моим упорством.

Почти не раздумывая, я потратила значительную часть на новый, мощный ноутбук. Старый уже едва справлялся с объёмными файлами 3D-моделей. Когда я распаковала коробку и почувствовала под пальцами гладкий прохладный корпус, на глаза навернулись слёзы. Это был не просто гаджет. Это был символ. Символ моей новой жизни, в которой я могу позволить себе не выживать, а жить. И развиваться.

Жизнь, казалось, наладилась. У меня была любимая работа, которая приносила деньги и признание. Подруга, которая всегда поддерживала. Дочка, которая была моим светом и опорой. Даже намёк на новое... внимание со стороны интересного мужчины. Всё было как в мечтах. Почти.

Но что-то грызло меня изнутри. Тихая, настырная тревога, которая просыпалась по ночам, когда шум дня стихал. Я ловила себя на том, что, общаясь с Марком, ловя его заинтересованный взгляд или улыбаясь его шутке, я вдруг чувствовала острое, колющее чувство вины. Как будто я что-то краду. Как будто изменяю.

И тогда я понимала, в чём дело. Я понимала с мучительной, беспощадной ясностью. В глубине души, под всеми слоями обиды, гнева и разочарования, под фундаментом из новой уверенности в себе, всё ещё тлел огонёк. Маленький, слабый, но не гаснущий. Любовь. К тому Лёше, которого больше не было. К тому мужчине, с которым мы строили наш общий мир. К отцу моей дочери.

Это осознание не приносило облегчения. Оно отравляло. Оно заставляло отводить глаза, когда Марк смотрел на меня слишком пристально. Оно шептало: «Ты не свободна. Ты всё ещё привязана к своему прошлому. И это нечестно — по отношению к нему, к Марку, да и к самой себе».

Я стояла на берегу новой жизни, такой желанной и выстраданной, но не могла сделать шаг в её воды, потому что цепь старой любви, ржавая и тяжёлая, всё ещё держала меня за лодыжку. И я не знала, как её разорвать. Или... не решалась.

Глава 24

Соня вернулась от отца не просто с рюкзаком, полным гостинцев и чистого белья, а с тяжёлой, недетской молчаливостью. Она не бросилась рассказывать, как провела выходные, не показывала новые подарки. Она тихо переобулась, прошла в свою комнату и закрыла дверь.

Тревога, острая и знакомая, кольнула меня под ложечкой. Что-то случилось. Не с Лёшей — с ней. Я дала ей полчаса отдохнуть, разложить вещи, и только потом постучала, заходя с двумя кружками горячего какао с зефиром.

— Ну что, командир, что доложишь? — попыталась я создать лёгкую атмосферу, усаживаясь на край кровати.

Соня сидела, обхватив колени, и смотрела в окно. Она взяла кружку, но не сделала глотка.

— Ничего, — пробормотала она.

— Сонь, «ничего» — это не отчёт, — мягко настаивала я. — Папа в порядке? Вы хорошо провели время?

— Папа — в порядке, — она произнесла эти слова с каким-то странным акцентом. — Мы были в кино и в парке. Всё как всегда.

«Как всегда». Эти два слова прозвучали как приговор. Как скучная, отработанная программа. И за ними явно скрывалось что-то ещё.

— А что не «как всегда»? — спросила я прямо.

Она закрыла глаза и наконец проговорила, выдавливая слова:

— В воскресенье мы завтракали в кафе. И туда... пришла Настя.

Воздух в комнате словно сгустился. Я поставила кружку, чтобы не расплескать.

— Она была не одна. С подругами. Они сели за соседний столик... и всё время на нас смотрели. И смеялись. Потом она подошла... поздороваться.

Я представила эту картину. Мою девочку, моего бывшего мужа и его молодую любовницу, которая «случайно» оказывается в том же месте. И её подружек, оценивающих взглядом.

— Что она сказала?

— Спросила, как у меня дела в школе. Потом сказала папе, что у неё «кончился кеш» и она не может расплатиться за своих подруг. И папа... папа оплатил их счёт. А она сказала: «Спасибо, Лёшенька, ты у меня самый щедрый». И ушла.

В голосе Сони звучала не злость, а унижение. Унижение за отца, который попался на такую примитивную уловку. И унижение за себя, которая была свидетельницей этой жалкой сцены.

— А папа что?

— Ничего. Сидел молча. Потом сказал, что пора идти. И всю дорогу до дома молчал.

Мне хотелось разбить что-нибудь. Взять телефон и наговорить Алексею таких вещей, от которых он бы сгорел со стыда. Но я смотрела на свою дочь — на её сжавшиеся плечи, на подрагивающие ресницы — и понимала: ей нужна не моя истерика. Ей нужны стены её крепости. Которые я когда-то помогала ей строить. Но сейчас атака была хитрее.

— Соня, посмотри на меня, — сказала я твёрдо. Она медленно подняла глаза. — Ты знаешь, кто в этой истории выглядел смешно и глупо?

Она пожала плечами.

— Та девушка. Настя. Потому что взрослый, самодостаточный человек никогда не будет так... выпрашивать внимание и деньги. Это поведение маленькой, капризной девочки, а не женщины. Папа, возможно, поступил не очень умно, заплатив. Но он, скорее всего, просто хотел поскорее закончить этот неловкий спектакль. И он молчал не потому, что ему было весело. Ему было стыдно. Перед тобой.

Соня внимательно слушала, в её глазах медленно проступало понимание.

— А ты... ты в этой истории была самой сильной. Потому что ты всё видела. И ты ничего не сказала, не устроила сцену. Ты просто наблюдала. И теперь ты знаешь о людях и их поступках немного больше. Это неприятное знание, но оно — твоя броня. Поняла?

Она кивнула, и напряжение в её плечах немного спало.

— Мам... а почему папа с ней? Если она такая...

— Потому что люди иногда совершают очень странные и глупые ошибки, — честно ответила я. — И потом долго не могут или не хотят их признавать. Это не твоя вина и не твоя ответственность. Твоя задача —