Читать «Восстание меньшинств» онлайн

именуют «отвязностью», что есть продукт некоей сетевой эйфории от возможности выражения любого, как правило, некомпетентного мнения, носители которого не хотят даже усомниться в своем праве на его выражение, ибо «мое мнение», говорят они, «имеет такое же право на существование, как и любое другое!». Это, впрочем, общее место не только информационных, но и институциональных процедур демократии.

Действительно, почему бы гражданину не выразить свое мнение (пусть даже матерное) в интернете, если он регулярно выражает его, хоть и в несколько иной форме, на выборах! Можно интерпретировать эту ситуацию как реализацию теоретических представлений борцов за свободу слова, однако отсутствие реальных дискуссий ставит под сомнения возможность считать сеть новой и подлинной ареной дискуссий, где на практике реализуется то, что называют, по Хабермасу, делиберативной демократией.

В сети все отчетливее проявляются черты аристократизма. Так, лишь немногие авторы «дневников» действительно известны, поскольку именно на их блоги приходится львиная долю обращений. Причина проста: лишь немногие блоги по– настоящему интересны, а потому привлекают внимание.

Это – еще одно подтверждение закона, или принципа Парето, описывающего неравномерность распределения усилий и благ, осуществляемых и получаемых в любой деятельности, где есть свободный выбор из многих возможностей. Еще эту широко известную закономерность называют «принцип 20/80». Так, в любой деятельности 20 % факторов ответственны за 80 % результата. Здесь имеется масса вариантов: 20 % населения распоряжаются 80 % богатств, 80 % прибыли вырабатывают 20 % наемных работников, 20 % участников проекта (команды) делают 80 % работы, 80 % всех правонарушений совершают 20 % преступников и т. д. Если речь идет о выражении людьми своих предпочтений, например, в выборе товаров, то этот же принцип будет звучать, скажем, так: мало что (20 % предпочитаемого) предпочитается многими, а много чего (80 % предпочитаемого) предпочитается мало кем. Клей Ширки, интернет-консультант и профессор Программы интерактивных коммуникаций Нью-Йоркского Университета, предложил вербальное выражение этой формулы применительно к Интернету: многообразие + свобода выбора = неравенство[123]: в Сети на 20 % всех узлов («хабов») приходится 80 % всех линков (соединений).

В мире интернета эта логика приводит к двум основным результатам. Во-первых, она заставляет усомниться в справедливости лежащего в основе любой сетевой деятельности принципа изначального демократизма интернет-культуры. Действительно, интернет открыт для всех, в интернете можно все прочесть, можно все написать, никто (в идеале) никого не контролирует, цензура отсутствует и шансы участников равны. Только вот 20 % блогов вызывают общий интерес, а 80 % никакого интереса не вызывают, либо вызывают очень ограниченный интерес. Это и есть неравенство в интернете, которое невозможно замаскировать разговорами о равенстве шансов. Можно заключить, что интернет не является неким уникальным и изначально демократическим установлением, а подчиняется тем же законам, что и другие институты политической сферы. Во-вторых, успех тех самых успешных 20 % блогов приводит к парадоксальному результату, когда авторы – звезды блогосферы, то есть создатели наиболее интересных сайтов, обретают все больше читателей и обратных связей и, естественно, уже не могут реагировать на огромное количество писем и комментариев, и возвращаются обратно в старый мир монологического «вещания»: в своих текстах они обращаются ко многим, будучи не в состоянии участвовать в нормальной коммуникации (диалоге) по поводу собственных текстов. Поясню еще раз: возвращение к монологу, к «вещанию» – это измена духу интернета как медиума с обратной связью. Интернет здесь используется в функции старого репродуктора.

Характерная для интернета избыточность информации имеет следующий важный аспект. Предположим, мы выбрали поисковик, определились с вопросом и получили «энное» количество тысяч ответов. Собственно, только теперь начинается наш персональный поиск информации, который часто отождествляют с интернет-сёрфингом. Метафора сёрфинга хорошо подходит для описания путешествий по сети, поскольку интернет-сёрфинг – это, в первую очередь, не получение информации или обмен информацией, но процесс коммуникации, важный сам по себе. Как в катании на доске, здесь важно не достичь цели, то есть не приехать куда-то, а насладиться процессом погружения в стихию избыточной информации, которая не поглощает, но позволяет «скользить» по ней, оставаясь «на волне». Фактически здесь речь идет не об информации, а об удовольствии от процесса участия в коммуникации.

Как пишет блогер на одном из сайтов, «…полез в «Википедию», чтобы узнать, от каких партий режиссер Станислав Говорухин избирался в Думу. Потом вспомнил, что он снял «10 негритят» и полез читать статью о фильме. Потом вспомнил, что главную роль там играла Татьяна Друбич, которая, кажется, училась в одной школе с моим папой, и полез читать статью про нее. Теперь я знаю, что отчество Друбич – Люсьеновна, но не могу решить, что мне делать с этим знанием».

Это хорошее описание серфингового стиля получения информации. Знаменитый кинорежиссер Сергей Эйзенштейн называл это «обезьяньей логикой». Обезьяна сидит на ветке (в буквальном смысле слова, потому что в Интернете ветка – это раздел, или тема на интернет-форуме (английский аналог – нитка, thread) – и «сидеть на ветке» – это с соответствующими оговорками, примерно то же самое, что сидеть в интернете) и видит падающий лист. Далее предоставлю слово самому С. М. Эйзенштейну…

«…Подходим к обезьянам.

Павианы отдельно…

Бросаю кусок моркови.

Обезьяна отрывается от занятия.

Она, конечно, искала блох.

В три прыжка, не отрываясь глядя на морковь, она соскакивает вниз.

Но вот в поле зрения ее попадает кусок белой бумажки в стороне от моркови.

Белое впечатление резче, чем тускло-рыжее. И морковь забыта.

Обезьяна двинулась к бумажке.

Но вот где-то рядом – острый вскрик и характерное свистящее щелканье зубами.

Обезьяна отвернулась от бумажки в сторону крика.

Глаз упал на качающуюся ветку.

Движущийся предмет привлекательней неподвижного.

Прыжок – и обезьяна уже ухватилась за ветку.

Наверху заверещал партнер обезьяны.

И обезьяна уже услужливо вновь погружена в шерсть партнера.

Живой сожитель, конечно, еще привлекательней, чем просто подвижный предмет.

Забыты ветка, бумажка, морковка…Разница между мной и алма-атинской обезьяной только в одном.

Я так же прыгаю от предмета к предмету, как только в памяти подвернется новый.

Но, в отличие от обезьянки, я все же иногда возвращаюсь обратно, к первоначальному…

Ход сюжета в этих записках я посвящаю безыменной сестре моей – обезьяне из алма-атинского зоосада…»[124]

Она, эта обезьяна – также и безымянная сестра всего бесчисленного воинства интернет-серферов, причем большинство их часто – в отличие от автора «Обезьяньей логики» – вовсе не возвращаются к первоначальному предмету, довольствуясь и наслаждаясь самим процессом интернет-коммуникации. К обретению знаний этот процесс имеет, как правило, малое отношение. Как свидетельствует цитированный выше безымянный блогер, он не знает, что ему делать с этим, полученным в процессе интернет-серфинга знанием.

Информации много, но серфер не знает, что с ней делать, потому что