Читать «Глэйд вечный, Глэйд бесконечный» онлайн
Джеймс Дашнер
Страница 71 из 72
На первой странице были помещены фотографии подростков, под каждой из которых стояли цифры. Фрайпан касался пальцами каждой из них, а на него смотрели Объекты группы А. Наконец рука старика добралась до фото, с которого на него взглянула свежая веснушчатая физиономия. Это была его собственная юношеская версия, его прошлое, которое так и не стало настоящим.
3. Минхо
Громко скандируя новый лозунг, солдаты Нации бросились наверх, в Город Богов. Они собирались найти Несущих Скорбь, которые с младых ногтей держали их в качестве рабов, лишая нормальной человеческой жизни. Минхо надеялся, что солдаты разделаются с последними следами прошлого перед тем, как он поведет их к миру, который они заслужили. Понятно, весьма относительному миру! Но эти люди, по крайней мере, заслужили свободу и возможность распоряжаться ею по своему, а не чужому, усмотрению. Заслужили – все и каждый из них!
Выступая перед солдатами, Минхо истратил все свои силы, и теперь нуждался хотя бы в минуте отдыха. Более того, он пока не был готов поменять безопасный и уютный Глэйд на верхний мир, изуродованный войной. Он был истощен, вымотан до основания, и каждый новый вдох давался ему труднее, чем предыдущий.
Оранж встала на колени рядом.
– Держись! Кит сейчас принесет пакет первой помощи, а может, доставит и доктора.
Минхо кивнул, поблагодарив ее взглядом.
Рядом вырос Доминик.
– Привет, дружище! – сказал он. – Нам предстоит еще много работы. Поправляйся поскорее.
– Очень много, – согласно кивнула Рокси, стоящая рядом.
Садина вздохнула:
– Но как мы можем что-то делать, если наш корабль сгорел, и теперь мы надолго здесь застряли?
Доминик неожиданно всплеснул руками и заорал:
– А берг! Там же в лесу есть берг!
Да, этот парень научился запоминать важные вещи, подумал Минхо с улыбкой.
– Берг? В лесу? – переспросила Рокси, потирая запястья.
– Минхо нашел его, когда следил за Александрой.
Доминика нисколько не беспокоило то, что вокруг мельтешили Пилигримы, которые, попав в Глэйд, святое для них место, отправляли свои странные ритуалы.
Садина с надеждой посмотрела на Минхо.
– Так ты отвезешь нас к моей маме и нашим друзьям?
Минхо кивнул. Он знал, что Айзек будет ждать его в условленном месте на берегу – там, где они, попрощавшись, разбились на группы. Айзек заставил Минхо пообещать, что они встретятся там, даже если все пойдет наперекосяк, и все это время Минхо знал, что так и случится. Нет, наперекосяк пошло отнюдь не все, но их встреча, в любом случае, неизбежна.
– Обещание есть обещание! – сказал он и закашлялся. Немного крови выступило на его губах. Он закрыл глаза и позвал:
– Садина!
– Да?
– Можешь мне кое-что прочитать из своей книги?
– Конечно! Я даже знаю, что.
Садина откашлялась и, найдя нужную страницу, начала читать:
Даже тогда, когда тьма наполняет мое сознание, когда в душе моей начинают клубиться черные гнилостные облака, а я вдыхаю смрад умирающего мира и кровь в моих венах начинает отливать раскаленным пурпуром – покой поселяется в моей душе, стоит мне подумать: у меня были друзья, и я был им верным другом.
И это – то, ради чего стоит жить.
Это – то, ради чего мы живем.
Эпилог. На воде и в небесах
1. Айзек
Наконец, Айзек вышел к полосе деревьев, окаймляющих берег. Последний шторм нанес множество мусора, повалил деревья, но Айзек нашел среди них ствол, на котором однажды вырезал ножом слова, одинаково важные для него и Садины. Он сел и ножом, который подарил ему Минхо, почистил углубления в дереве.
Подошла Химена.
– Что это значит? – спросила она.
Потерев ладонью грубо вырезанные слова, она села рядом с Айзеком.
– На воде и в небесах. Мы с Садиной говорили это друг другу, когда были маленькими и когда что-нибудь друг другу обещали.
Айзек посмотрел на синее море, которое на горизонте соприкасалось с голубым небом. Разные, по сути, пространства, но друг без друга не могут! Садина уплыла отсюда на корабле, а он прилетел сюда на берге. Он, следовательно, выполнил свое обещание. Выполнит и она. Айзек знал, что совсем скоро Садина вернется на этот берег. Он знал!
Химена также смотрела на океан.
– Когда я была маленькая, я тоже хотела, чтобы мы жили на берегу моря.
– Вот как?
Айзек ждал, что Химена вот-вот скажет что-нибудь особо значительное и, может быть, даже на другом языке, но она просто смотрела на море, и в глазах ее царили мир и покой.
– И что, никакого внутреннего видения? – спросил он.
Химена покачала головой.
– Совсем ничего? – поинтересовалась Джеки, подошедшая с охапкой пальмовых листьев и валежника для костра.
– Подожди! – отозвалась Химена. – Я просто думаю. Здесь очень хорошо – волны гуляют туда и сюда, словно это сама Земля дышит. Мне кажется, Секвенсорам здесь понравится.
Джеки с улыбкой посмотрела на Айзека и спросила Химену:
– Так, значит, у тебя все-таки есть внутреннее знание?
Та пожала плечами:
– Думаю, что правда обязательно победит.
Через пару секунд, которые, как показалось Джеки и Айзеку, тянулись вечность, она продолжила:
– Я много раз разговаривала с Абуэлой. Но что я никогда и никому не рассказывала, так это то… Так вот: она была в Лабиринте и участвовала в самом первом эксперименте. Входила в Группу В.
Воцарилась тишина. Так тихо бывает только в святых местах, где прихожане в немом восторге стоят возле почитаемых ими реликвий. Наконец, молчание прервала Джеки:
– И как ее там звали?
Вновь наступила пауза. Айзек, несмотря на свое безмерное удивление, хотел бы, чтобы Химена продолжила и рассказала все до конца.
Слезы выступили на глазах Химены.
– Она никогда не называла своего тогдашнего имени, – сказала она. – Не хотела быть знаменитой, не хотела, чтобы о ней говорили. Но она… она самый замечательный человек из всех, кого я знаю.
Слезы текли по лицу Химены. Айзек обнял ее, и то же самое сделали все остальные. Это был один из самых трогательных моментов в жизни Айзека; ничего более трогательного он припомнить не мог.
Постояв несколько минут в молчании, он подошел к кромке воды – на то самое место, где он сказал Садине и всем своим друзьям последнее прости. И вся тяжесть того, о чем он должен был рассказать своей подруге, легла на его плечи. Тяжесть жизни и смерти, ответственности и предательства, радости и горя. Как остро он это чувствовал! Слишком остро!
Волны с шумом бились о берег.