Читать «Карта утрат» онлайн
Белинда Хуэйцзюань Танг
Страница 33 из 83
Спустя годы он еще отчетливее осознал, насколько она рисковала собственным спокойствием, передав ему этот роман. Ее смелость тоже имела границы, она тоже боялась.
– Зачем ты это сделала? – спросил однажды Итянь, и она, сама дивясь своему давнему поступку, ответила:
– Иногда меня тянет сделать то, чего я боюсь.
* * *
Они продолжали обмениваться книгами, вручая их друг другу бережно, словно новорожденных ягнят. Итянь так и не перестал волноваться и отдавал ей книги молча. Самое большее, на что его хватало, – сказать что-нибудь о погоде и спросить, как они отработали в поле. Свою новую знакомую он изучал по крохотным знакам, которые находил в книгах. Итянь часто замечал на страницах прозрачные жирные пятна – значит, она любит читать во время еды. Ему это показалось чудесным – так погружаться в чтение, что даже еда отходит на второй план.
Теперь ему хотелось лишь одного – снова увидеть ее, поговорить с ней, оказаться наедине, но это последнее желание пугало его. Итянь работал далеко от того места, где трудилась бригада девушек, поэтому на людях они друг к другу не приближались. С наступлением осени сельская молодежь стала наведываться в общежитие – всех притягивал маленький, приводящий в восхищение аппарат для приготовления воздушной кукурузы. Однако Итянь в общежитие не ходил.
А однажды он открыл переданную девушкой книгу и на внутренней стороне обложки увидел слова, написанные почерком, который он впоследствии тщательно изучит:
Встретимся в воскресенье на холме, там же, где раньше.
* * *
Он пришел первым, уселся на землю и привалился спиной к колодцу. В то утро он так усердно тер лицо полотенцем, что Ишоу спросил, по какому это случаю он так старается. Некоторые участки шеи до сих пор были красными. Он прокручивал в голове возможные сценарии, в которых она и другие городские девушки просто затеяли сыграть с ним хитроумную шутку. Деревенский парень с лицом, покрытым прыщами, решился заигрывать с одной из нас! Минуты ожидания тянулись медленнее, чем когда бы то ни было в его жизни. Он вслушивался, стараясь не пропустить момент ее появления.
И вот наконец она пришла. Ветер разметал ее волосы, и они облаком окружали ее.
– Прости, что опоздала, – она уселась на траву на расстоянии вытянутой руки, – собирала каштаны. – Она расправила подол блузки, и по земле покатились каштаны. – У нас в городе таких чудесных каштанов нет, вот я и не удержалась, увидев их. Поможешь лущить? Так проще будет обратно нести.
Итянь отложил книжку, которую держал в руках. “Шинель” Гоголя – последняя из тех, что она дала ему.
– А знаешь, я эту книгу чуть не сожгла, – сказала она.
– Почему? – Ему не верилось, что она способна на такую жестокость по отношению к книге.
– Потому что считалось, что Советский Союз – наши враги. И у нас в городе все время жгли книги. Хунвейбины собрали митинг и решили устроить гигантский костер. Нам велели принести все русские книжки и сжечь их. Я собрала все, что у меня были, но мать не пустила меня. Сказала, что сжигать книги нельзя.
Итянь взял у нее из рук особенно упрямый каштан и ударил им о кирпич в стенке колодца. Колючая скорлупка треснула, и Итянь вернул каштан девушке.
– Твоя мать тоже любит книги?
– Не в этом дело. Я пока сюда не приехала, не понимала, почему она так дорожит книгами. Сама она ничего не читает. Но, по-моему, сейчас я поняла. Она надеялась, что благодаря книгам моя жизнь будет стабильнее, чем у нее.
– Что это значит? – Итянь никогда прежде не слышал, чтобы жизнь называли стабильной.
– Мама думала, что если я прочту все эти книги, то поступлю в университет. А потом найду инженерную работу, и меня все эти политические кампании больше не коснутся.
– Считаешь, твоя мама была права?
Итянь сосредоточенно чистил каштаны, радуясь, что есть предлог не смотреть на нее.
– Ну, не уверена, что у нас теперь вообще будет шанс поступить в университет. Но… – она запнулась, и Итянь посмотрел на нее, – наверное, стабильность – это неплохо.
В ее глазах мелькнула неуверенность. Итянь впервые видел, чтобы она сомневалась в собственных словах. От повисшего молчания ему сделалось неловко. Пока он придумывал, что бы такое сказать, взгляд его упал на заброшенный колодец.
– А знаешь, почему сюда никто не приходит? Вон там, видишь, монастырь? – Итянь показал на запад, где виднелись ветхие строения под низкими крышами. – Там когда-то жили монахи. Говорят, один монах никак не мог постичь дзен, и однажды он впал в неистовство, прибежал сюда и бросился в колодец. Поэтому теперь все сторонятся этого места. Считают, что оно приносит неудачу.
– Все, кроме тебя.
– Просто я не верю в удачу.
– Это почему?
– Историю создают упорная работа и знания, а не удача. – Эту фразу Итянь слышал от деда. – Ты, наверное, тут все ненавидишь, – внезапно сказал он.
– С чего бы?
– Могу себе представить, каково это – оказаться в такой глуши после Шанхая. Книг нету, поговорить не с кем…
– А-а, ты об этом. Иногда бывает, да. Кажется, что хоть раз еще съем что-нибудь с этим жутким хлопковым маслом – и умру. Но иногда я думаю, что здесь жизнь понятнее. Жизнь в городе бывает такой… – она покачала головой и прищурилась, подбирая слово, – замысловатой.
– Как это? – Слов, которые она подбирала для описания жизни, он явно не понимал. Сперва “стабильная”, теперь вот “замысловатая”.
– Там постоянно митинги. Сегодня человек – заслуженный революционер, а завтра – капиталистический прихвостень. Здесь гораздо спокойнее. И я просто говорю себе, что я тут не навсегда. Что это просто перерыв, а после опять начнется обычная шанхайская жизнь.
– А чего тебе больше всего здесь не хватает?
– Мне не хватает… – начала она, но запнулась, – не чего-то конкретного, скорее… мне не хватает чувства, что меня ждет настоящая жизнь. Когда живешь в городе, веришь, что ты станешь кем-то, достигнешь большего, чем твои родители. Мать постоянно повторяла, что я могу стать инженером. Тут такое невозможно. Я смотрю на деревенских, и мне кажется, будто они все такие одинаковые. – Она вдруг осеклась. – Ох, прости. Не хотела тебя обидеть.
– Да я и не обижаюсь.
Она облекла в слова те чувства, которые он сам испытывал, глядя на отца и Ишоу.
– Мне грустно говорить об этом.
Девушка подняла голову и подставила