Читать «Штауфены. от Лотаря до Фридриха II» онлайн

последних надежную опору. Однако вернувшиеся из Италии князья, пользуясь расположением императора, добились совместными усилиями уступок от Генриха — так называемой Вормсской привилегии 1 мая 1231 года. В свою очередь, Фридрих II, не желая ставить под вопрос все свои достижения и рвать с князьями, вынужден был санкционировать уступки, на которые пошел его сын, хотя и внес в них некоторые изменения в пользу короны. Это произошло на придворном собрании в Чивидале в мае 1232 года.

Ни один хронист не придал произошедшему большого значения. Тем не менее, роль данного события в истории немецкой государственности была огромной. Вормсская привилегия закрепляла результат развития последних десятилетий — Империя превращалась из монархии в аристократическое правление князей. Корона уже в 1220 году отказалась от значительной части своих прав в духовных княжествах; теперь это распространилось и на светские владения. Князья получили неограниченное право чеканить монету и контролировать торговлю в своих землях. Еще более важным пунктом был отказ короны от любой судебной власти на княжеских территориях. Теперь именно князья назначали глав судебных органов для простонародья и лично судили рыцарей. Эти уступки превосходили по размеру все, что было ранее, и не случайно именно в связи с ними в документах впервые появился термин «земельная власть» (Landesherrschaft). Эта «земельная власть» в дальнейшем привела к фактическому распаду Империи, однако парадоксальным образом ограничивала и полномочия князей, давая сословным представительствам возможность успешно бороться за участие в управлении.

Большие привилегии, предоставленные князьям в 1232 году, были итогом долгого процесса, однако в то же время началом нового. Крупные князья не собирались довольствоваться этими уступками, более мелкие правители хотели добиться таких же привилегий. Исторический контекст способствовал этому развитию, итогом которого стала знаменитая «Золотая булла»[24] — новый этап в превращении князей в самостоятельных монархов.

Итак, уже в 1232 году будущее Германии оказалось в руках князей. Главным противником этого развития являлась теперь уже не императорская власть, а вступавшие в пору своего расцвета имперские города. Генрих VII, попытавшийся проводить дружественную городам политику в стиле Капетингов, поплатился за это масштабными уступками в пользу княжеской власти. В результате Вормсская привилегия содержала множество постановлений, направленных на сдерживание городов. Именно последние были в те годы силой, стремившейся изменить сложившуюся ситуацию и выходившей при этом за рамки правовых норм. Поэтому можно сказать, что их противники действовали с консервативных позиций.

Целью соответствующих постановлений было ограничить распространение власти городских общин на сельскую округу и отменить правило, согласно которому приехавший в город человек приобретал независимость от своего прежнего сюзерена. Другие постановления были направлены на то, чтобы защитить княжеские города от торговой конкуренции имперских, и поэтому подтверждали свободу торговли и передвижения.

В целом правительство Империи часто оказывало помощь князьям в борьбе против городов. Так, в 1226 году был распущен первый союз рейнских городов, а в 1231 году подобные союзы запретили в принципе. Корона приходила на помощь епископам против принадлежавших им городов, запретив последним в 1231 году направлять имперскому правительству любые ходатайства об автономии. Этот перечень легко можно продолжить.

Тем не менее, ни Генрих VII, ни Фридрих II сами по себе не испытывали никакой враждебности к городам. Первый часто заявлял, что желает их усиления, в то время как второй, будучи по своей сути итальянцем, прекрасно понимал значение городов для экономики. Там, где не были замешаны интересы какого-либо территориального князя, монархи предоставляли городам определенные права в сфере самоуправления, торговые привилегии, разрешали строить стены. И даже в тех случаях, когда принимались решения не в пользу городов, их реальное значение не стоит переоценивать — об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что соответствующие постановления приходилось в дальнейшем постоянно повторять. Значение имперских городов продолжало расти, а собственные интересы заставляли их вопреки всему поддерживать Штауфенов.

Самодеятельность Генриха, которая в конечном счете привела только к ослаблению королевской власти, вызвала у императора сильное недовольство. В 1232 году отец и сын встретились в Аквилее, где Генрих полностью подчинился отцу и примирился с ним. Однако Фридрих II был полон недоверия и санкционировал дальнейшее правление сына в Германии только после выполнения довольно унизительных требований. Так, Генрих клятвенно обещал повиноваться отцу и покровительствовать князьям, которые в противном случае освобождались от присяги и обязывались выступить против него. Нарушение этой клятвы автоматически влекло за собой отлучение от Церкви.

Естественно, что эти условия были весьма негативно восприняты эмоциональным Генрихом. Вмешательство отца и усиление князей постепенно стали для него невыносимыми. Представляется, что в данном вопросе он находился под влиянием некоторых министериалов, а также дворян из юго-западной Германии, стремившихся извлечь выгоду из конфликта королевской и княжеской власти.

К этому добавлялось религиозное возбуждение, охватившее Германию и явно не способствовавшее улучшению атмосферы. Оно создало новую почву для конфликтов между королевским и императорским правительствами. В Германии начало сказываться влияние новых нищенствующих орденов. С начала 1220-х годов удивительно быстро увеличивалось число общин миноритов. Образ основателя ордена стал еще более блистательным после его смерти в 1226 и канонизации в 1228 году. Даже многие из тех, кто не вступил в орден, следовали идеалам бедности, самопожертвования и внутренней, личной религиозности. В это же время проявил себя и более строгий дух доминиканцев. Последним Григорий IX поручил в 1233 году руководство Инквизицией — сфера, в которой они к тому моменту уже хорошо себя зарекомендовали.

Типичными представителями обоих орденов в их крайних проявлениях, тесно связанными друг с другом, были графиня Тюрингии Елизавета и ее крестный отец, магистр Конрад Марбургский. Елизавета, дочь венгерского короля, мягкая и впечатлительная, стала пламенной сторонницей францисканских идеалов. После того как в 1227 году скончался ее супруг, она вступила в орден миноритов и под влиянием магистра Конрада начала вести крайне аскетический образ жизни, быстро подорвавший ее юные силы.

Она скончалась 1231 году, и народ в религиозном экстазе едва не разорвал ее тело на части, которые фанатики намеревались использовать как реликвии. В 1235 году она была канонизирована Церковью.

Доминиканец Конрад, жесткий, мрачный и фанатичный, вскоре после смерти Елизаветы организовал в Германии первое большое преследование еретиков. Фанатизм и сумасбродство, кровожадность и жажда наживы на протяжении нескольких лет правили бал в немецких княжествах. Примерно в это же время в Италии религиозное напряжение приняло форму движения «большой аллилуйи» (1233 год)[25], где главную роль тоже играл доминиканец — Иоанн из Виченцы. Последний на протяжении недолгого времени неограниченно правил Тревизо, определенным образом предвосхищая феномен Савонаролы. Его правление завершилось в сентябре 1233 года.

Незадолго до этого, в июле, Конрад Марбургский был убит своими противниками